— Прости меня, — сказала я, всхлипывая. — Я не хотела причинять тебе боль. Но я люблю его, очень люблю. И он любит меня. Мы пытались сопротивляться, но не смогли. Это просто… случилось.
Жанна отвернулась от меня, не желая больше видеть. Я знала, что разрушила все. Но в глубине души надеялась, что когда-нибудь она сможет меня простить. Хотя бы немного.
Она вскочила, словно ужаленная, испепеляя меня взглядом, полным такой неприкрытой, клокочущей ненависти, какой я никогда прежде не видела.
— Я проклинаю тебя! Всех вас! Знаешь… Я думала, что хуже моего отца человека не существует, но ты превзошла его. Ты вонзила нож мне прямо в сердце!
— Жанна, — я попыталась схватить ее за руку, остановить этот поток яда.
— Чтоб ты сдохла… Ненавижу…
Подруга вырвала руку и отшатнулась, Вся ее хрупкая фигура дрожала от ярости и боли. Слова, сорвавшиеся с ее губ, были подобны плевкам яда, отравляющим воздух вокруг. Я видела, как в глубине ее глаз плещется отчаяние, черное и всепоглощающее.
Понимала, какую бездну разочарования открыла перед ней. Но я надеялась, что время залечит раны, что она сможет простить. Хотя бы понять. Сейчас же передо мной стояла лишь разъяренная фурия, готовая разорвать меня на части.
"Я не хотела…" — прошептала я, но мой голос утонул в ее крике.
— Не хотела?! Ты хоть представляешь, что ты натворила?! Ты разрушила мою жизнь! Все мои мечты! Все, во что я верила!
Она задыхалась от рыданий, ее голос дрожал. Я сделала шаг к ней, но она вскинула руку, останавливая меня. В ее глазах была такая боль, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Я не знала, что сказать, что сделать, чтобы хоть как-то облегчить ее страдания. Я лишь стояла, оглушенная собственной виной, и смотрела, как Жанна отворачивается и уходит, унося с собой осколки нашей дружбы, нашей любви, нашей веры.
СПЛАВ
"Маша… Ау…"
Я очнулась от собственных мыслей. Жанна смотрела на меня с улыбкой, словно выныривая из далекого прошлого.
Все это было лишь в моей голове, призрачный плод разыгравшегося воображения. Да, я не раз представляла, как откроюсь Жанне о моих отношениях с Лехой. Это гложущее чувство нечестности терзало меня. Ведь она влюблена в парня. Но что, если, узнав правду, я потеряю ее? Мысль о том, чтобы лишиться единственной подруги, была невыносима. Одну я уже потеряла навсегда… Катя…
Жанна присела рядом на скамейку, легонько коснувшись моей руки. "О чем задумалась? Ты сегодня какая-то...не здесь." Ее голос выдернул меня из темных воспоминаний. Нервно сглотнув, старалась привести мысли в порядок.
Как ей сказать? Как подобрать слова, чтобы не разрушить нашу дружбу?
"Да так, просто… учеба", — выдавила я, стараясь придать голосу непринужденность. Получилось неубедительно, я знала. Жанна не отставала. "Учеба? Ещё каникулы же? Что-то ты темнишь, подруга. Выкладывай, что случилось."
Я глубоко вздохнула, понимая, что оттягивать неизбежное больше нет смысла.
"Жанн… Тут такое дело…" Слова застревали в горле, словно ком. Я чувствовала, как краснею, как предательски дрожат руки. В голове проносились обрывки фраз, словно обломки разбитого зеркала. Как сказать ей про Леху? Как признаться в том, что я причиняю ей боль, даже не желая этого?
В этот момент на горизонте показалась мама, она шла с сумками. Я выдохнула. Приняла это как знак. "Вселенная намекнула, что не время для честности"-подумала я.
Мама начала мне что-то кричать, не успев дойти до нас. Ее привычка всегда меня раздражала.
"— Ты… сидишь… сплав… купила…" — доносились до меня обрывки ее фраз.
Тяжело вздохнув, я попрощалась с девушкой, оставив ее наедине с обрывками собственных мыслей. Мне нужно готовиться к завтрашнему дню, к этому злосчастному сплаву. И кто меня дернул соглашаться?
"— Мам… а можно я не поеду?" — выпалила я, стоя возле распахнутой сумки, как провинившийся ребенок.
"— Ты что?! — воскликнула мама, ловко переворачивая пирожки на сковороде. Как обычно, она готовила так, словно я собиралась не на неделю, а в кругосветное путешествие. — Уже все оплачено. А в этом году билет не из дешевых, я тебе скажу."
В ее голосе звучала непреклонность, словно приговор. Понятно, пути назад нет. Каждый год мы ездили с Катей, но в этот раз… Я уверена на все сто, она никуда не поедет. Еще и этот Стас, как назло "лыжи навострил".
С досадой я закрыла лицо руками, пытаясь унять нарастающее раздражение. Вещей взяла немного, лишь самое необходимое. Платья, юбки — не в этот раз. Никаких излишеств. Выпендриваться перед кем-то не было ни малейшего желания.