— Я хочу есть! — заныла малая и затопала ногами.
— Если будешь вести себя хорошо, я куплю тебе торт.
— С шоколадом?
— С шоколадом.
Моя сестра готова была продать Родину за сладости, поэтому она смиренно уселась на лавочку во дворе, а я направилась к ботану.
Подойдя ближе, я почувствовала, как нервы натянулись, словно струны. Лишь сейчас осознала, насколько нелеп мой вид: огромные резиновые сапоги, платок на голове и спортивный костюм, который, кажется, носила ещё моя прабабка.
"Нужно было хоть немного привести себя в порядок!"
Но медлить было нельзя. Я вытрясу из него всю правду. Имею право. Я постучала в дверь. Он вышел почти сразу, очевидно, увидев меня в окно.
— И? — спросил он холодно, не поднимая глаз. Взгляд был устремлён в землю.
— И? — со слезами в голосе повторила я. — Ты… ты больше ничего не хочешь мне сказать?
— А ты? — Лёха наконец посмотрел на меня. Мои ноги подкосились, я с трудом удерживала равновесие. Этот человек сводил меня с ума.
— Нет… — я не понимала, что должна ему сказать.
— Значит, и мне нечего, — он попытался закрыть дверь, но я схватила её. — Что-то ещё?
— Наигрался? — с обидой спросила я. Слёзы подступили к горлу, но я изо всех сил старалась их сдержать.
— Не прикидывайся бедной овечкой, ты лживая насквозь, — он сделал шаг вперёд. От неожиданности я не успела отступить, и мы оказались опасно близко. Снова запах, горячие дыхание. Смелости обнять его у меня не было. Да и это было не нужно. Он жадно смотрел в мои глаза, казалось, пожирал взглядом.
— Кто там пришёл? — послышался голос из дома.
Лёха резко отступил назад, я спустилась с крыльца. А затем вышла его мать. Это было очевидно: сын — копия этой женщины. Белые волосы, зелёные, обжигающие глаза. Она вобрала в себя всю красоту и стать. Изящный шёлковый халат подчёркивал её безупречную фигуру. В нашей деревне я не видела таких ухоженных женщин.
— Здравствуйте, — надменно произнесла она, окинув меня оценивающим взглядом. — Чем обязаны?
— Я…
— Это соседка, приходила к бабе Тамаре, ученица её бывшая, — выпалил парень, не дав мне даже поздороваться.
— Значит, ученица, — глаза женщины опасно блеснули. Этот холодный взгляд был мне знаком. — Что ж, её нет дома. Приходите завтра. Алексей, пойдём, ты должен мне помочь.
Они развернулись и ушли. Я, словно во сне, побрела к своему дому.
"Он с тобой потешится и в Москву свалит. Тётя Таня уже приготовила ему жену", — почему-то всплыли в голове слова Катьки.
Последняя ночь
Вошла с трудом в дом — ноги ватные, в голове — навязчивый кошмар: ледяной взгляд матери Лёхи, прожигающий насквозь. И снова подкатила истерика, в горле перехватило дыхание, грудь сдавило тисками. За что? За что он, без которого жизнь казалась немыслимой, так презирает меня? На мои беззвучные рыдания прибежала Даша.
— А где мой торт, шоколадный?
Единственное, что волновало эту мелкую эгоистку — как бы набить своё брюхо.
Я лежала в кровати, парализованная горем. Ни есть, ни пить не хотелось. Сердце ныло, кровоточило. Ненавидела Лёху. А больше всего — себя, за то, что позволила так безрассудно вскружить себе голову. Уткнувшись в подушку, я тихо, беззвучно рыдала, чтобы не разбудить отца. Но маму не проведёшь. Она вошла и села на край кровати.
— Знаешь, я и не думала, что ты такая слабая… — прошептала женщина, скорее с разочарованием, чем с укором.
Я подняла голову, не понимая, к чему она клонит.
— Ну чего ты тут нюни распустила? — мама взяла мои щёки в ладони. — Скоро этот вертихвост уезжает. Так сделай так, чтобы он запомнил тебя счастливой, красивой и яркой. Пусть думает, что тебе на него наплевать. Таких, как он, — миллионы.
— Но я…
— Что? Да мужикам не нужны наши слёзы. Твоему Лёхе все равно, что ты страдаешь. Он, небось, уже там обжимается с кем-нибудь.
Представив его в объятиях другой, я почувствовала, как внутри всё переворачивается от ревности и обиды.
— Это не ты должна реветь, а он — что никогда больше тебя не увидит. Поняла?
— Я не смогу…
— Пффф, — мама встала и подошла к окну. — Ты точно не в меня. Я никогда не позволяла слезам запятнать моё лицо. Они не получат такого удовольствия…
— Кто они? — я не понимала, о ком она говорит.
— Не сейчас, речь не обо мне. Вставай. Времени мало. Одевайся и иди в клуб. Я лично видела, как Жанна с этим московским туда пошли.
— Что? Кто? — Чем больше мама говорила, тем меньше я верила своим ушам. — Жанна с Лёхой?
— А чему ты удивляешься? Она вся в мать — с виду ангел, а внутри…