Глупо было надеяться на понимание. Меня пробрала дрожь, то ли от холода, то ли от нервного напряжения. "Скоро он уедет, и я так и не успею ничего объяснить…"
И все из-за этого дурацкого снимка. Откуда Леша вообще его увидел? Во всем виноват этот кретин Стас. Меня захлестнула ярость, дикое желание наброситься на него и выцарапать глаза, но здравый смысл удержал от безумства.
"Бесполезно говорить с ним сейчас, когда он пьян. Это ни к чему хорошему не приведет."
Сама не понимая, как, я брела по ночным улицам, пока не дошла до моста, где еще недавно мы прятались от всего мира, только вдвоем.
Обессиленная, я опустилась на холодную землю. Передо мной раскинулось бархатное полотно звездного неба, усыпанное бриллиантами. Где-то вдалеке доносились приглушенные звуки музыки из клуба, шум проезжающих машин. Но я слушала только плеск реки, тихий и монотонный, словно шепот ушедшей любви. Здесь, на этом самом месте, мы были так счастливы.
Воспоминания — вот и все, что осталось от моей неразделенной любви.
Я смотрела на темную воду, и слезы невольно покатились по щекам. Они смешивались с ночной прохладой, обжигая кожу. Я чувствовала себя такой маленькой и потерянной в этом огромном мире. Почему все так получилось? Почему любовь всегда приносит столько боли?
Мои мысли оборвались, рассеянные странным шорохом — кто-то приближался. Встрепенувшись, я вскочила на ноги, всматриваясь в непроглядную темень под мостом.
«Кто здесь?» — мой голос дрогнул и эхом разнесся в сыром пространстве.
Ответа не последовало, лишь мерные шаги, становившиеся всё отчётливее. Лица не разобрать. Ещё секунда. Ближе. Ещё ближе. Лёша.
Он двигался ко мне, не говоря ни слова. Я застыла, парализованная его приближением. Ещё шаг, ещё… дистанция опасно сократилась. И вот он рядом. В следующее мгновение я обвила его руками, и наши губы слились в безумном, голодном поцелуе.
Всё в этом порыве было пропитано животной страстью, каким-то первобытным безумием. Со стороны мы, наверное, казались двумя дикарями, яростно срывающими друг с друга одежду. Ни тени страха. Ни капли стеснения. Мгновение — и я уже лежу на земле. Не так я представляла себе свою месть. Он делал всё, что хотел, а я, словно марионетка, подчинялась каждому его желанию.
Мы не обменивались ни словом, ни взглядом. Лишь пьянящий запах его тела дурманил меня. Я почти сорвала с него одежду — кажется, что-то даже не выдержало натиска и треснуло. Тётя Таня точно не будет в восторге; подозреваю, это стоит целое состояние.
Его пальцы страстно сжимали мои бёдра, губы обжигали шею короткими укусами. Этот наглец знал, что сводит меня с ума. Казалось, мы боимся не успеть, спешим во что бы то ни стало утолить свои «грязные» желания.
Романтика? В эту ночь мы о ней даже не вспомнили.
Собачка
Мы лежали, обессиленные, на сырой земле, глядя в бездонное черное небо. Тишина давила на уши. Слова казались жалкими, бессильными выразить то, что только что произошло, все это сплело нас в один клубок стыда и желания.
Потом Лёша поднялся, и молча протянул мне руку, помогая встать. Я ухватилась за нее, чувствуя, как странная, липкая слабость расползается по всему телу.
В темноте лица наши были скрыты, и, наверное, это было к лучшему. Я бы просто сгорела, обнажившись перед его взглядом. Мы молча обменивались одеждой. Когда он накинул на плечи рубашку, я увидела, как, не оборачиваясь, он движется к дороге.
"Я должна все объяснить, иначе он просто исчезнет", — отчаянно билась мысль в голове.
— Послушай… то фото… — начала я, хватая его за руку.
— Не хочу ничего слышать, — парень резко выдернул ее и пошел прочь. Прочь от меня, от моста, от этой ночи.
— Нет, ты выслушаешь, — я преградила ему путь, встав напротив. Теперь в тусклом свете уличного фонаря я могла видеть его. — Между мной и Стасом ничего не было…
— Ничего не было?! — взревел Лёша, вцепившись мне в плечи. В его глазах плескалась злость, дикая ярость. Пальцы сжали кожу, причиняя острую боль, от которой я вскрикнула.
— Да, ничего не было, — проговорила дрожа.
— И сегодня в клубе тоже ничего не было?
Я замолчала, опустив взгляд. Сама виновата. Дурацкая выходка, за которую приходится платить.
— Я пыталась вызвать у тебя ревность… — прошептала я едва слышно.
— Ревность? — Лёша усмехнулся, в его голосе звучало презрение. — Ты просчиталась, дорогая.