— Что? — я не понимала, куда он клонит.
— Мне плевать на тебя и твои похождения. Хоть со всей деревней переспи.
— Да что ты несешь! — я толкнула его в грудь, злость обжигала горло. — Ты что, считаешь меня девкой легкого поведения?
— Ну, не знаю, мне ты без проблем дала, что в квартире, что под мостом, — он отступил назад, уклоняясь от моих рук.
— Без проблем, потому что… — я замолчала, слезы подступили к горлу, душили.
— Потому что? — вопросительно приподнял бровь Лёша, закуривая сигарету.
— Потому что… я люблю тебя…
— Ха-ха, — Лёша расхохотался и бросил окурок на землю. — Любишь одного, а слюнявишься с другим.
— Да не было ничего, он сам поцеловал меня, сам сфотографировал…
— Долго же целовал, раз успел сфотать.
— Это не так...
— Что не так? — Леха со всей силой пнул рядом лежащий камень. — Старые чувства нахлынули?
Я никогда не видела ботана в такой ярости. Он ревел и крашил все на своем пути. Летели камни, песок, прутья деревьев. Затем ое переключился на машину и бил кулаками по ней, от света фар я увидела как кровь с его рук капает на землю.
— Хватит! — я хотела его обнять, но он перехватил мои руки.
— Не прекасайся ко мне, деревенская подстилка.
Это было уже слишком. Я просто развернулась и пошла прочь, куда глаза глядят. Слезы застилали зрение, но мне было все равно. Послышался рев мотора. Этот кретин наконец-то уехал.
"Пусть катится в свою Москву. Не желаю его больше видеть. Никто меня так еще не унижал. Не хочет верить — его проблемы. Мне-то что?"
Я остановилась и села на покосившийся пень, чтобы снять туфли на высоких каблуках. Идти в них по неровной дороге в темноте было невыносимо. Но сил встать просто не было. Слезы предательски катились по щекам.
"Ну что я за жалкое создание? Реветь из-за кого…"
Бормотала я себе под нос, пытаясь обмануть сердце. Но оно ныло, разрываясь от боли.
Кое-как я добралась до дома. Машины Лёши не было у ворот его бабушки.
"Да почему меня это вообще волнует? Должно быть безразлично, плевать мне".
В доме все спали. Каждый раз, возвращаясь ночью, я безумно благодарна судьбе за то, что никто из близких не устраивает мне допрос. Особенно сегодня, я точно не в состоянии что-то ответить.
В моей голове было куче мыслей. Я гнала их прочь. Старалась держаться изо всех сил. Больше никто не позволит меня унижать.
Я смысла косметику. Переоделась в пижаму. Залезла в убитую кровать.
Мама права. В кого я превратилась? Этот мажор имеет права называть меня какой-то девкой? Где мой стержень? Характер. Почему я должна доказывать что-то. Это его проблемы. Он не хочет верить-пусть катится. У меня таких как он ещё будет миллион. Скоро начнётся учеба. Я даже не вспомню про этого болвана. Я повернулась к его куклам.
"Пусть забирает, мне ничего не нужно»!
Я схватила игрушки и вышла на улицу. Дул ветер, волосы закрывали мое лицо. Я подошла к дому Бабушки Тамары и положила кукол возле ворот.
Было странное чувство. Столько лет я их хранила. А сейчас так легко прощаюсь. Мне показалось, что я слышала как они просили, чтобы я не оставляла их в темноте, одних. Будто отнимала частичек себя, того наивного детства. Где не было оскорблений, унижение и боли.
Слёзы обжигали щеки, но обида на Лёху горела внутри, заглушая боль. Резко развернувшись, я едва не ослепла от яркого света фар. Из машины, словно тень из ниоткуда возник он.
"Проклятье, ну вот же, в самый неподходящий момент," — прошипела я сквозь зубы.
— Какого черта ты тут делаешь? — в его голосе сквозило неприкрытое раздражение. — Хочешь снова повторить то что было под мостом?
Я молча, не поднимая глаз, направилась к своим воротам.
— Эй, ты оглохла? — он грубо схватил меня за руку, впиваясь пальцами в запястье. — Отвечай, когда тебя спрашивают!
— Мне снова больно, — мой взгляд, наполненный яростью, встретился с его красивыми, но такими холодными глазами. — Я лишь вернула тебе всё, что напоминало о тебе.
— О чем ты? — он по-прежнему не понимал. — Или ты решила дать мне в машине? Поехали?
— Ты жалок, — с презрением выплюнула я, в упор глядя в его обжигающие, зеленые глаза. — Бесишься, пытаешься выставить меня использованной, чтобы я сжирала себя изнутри. Хотел повесить ярлык девки перед отъездом, милый? Но ты просчитался. — Я резко вырвала руку. — В этой ситуации использовали тебя.
— Заткнись, — прохрипел он, склонив голову.
— Ты снова, как побитый щенок, приполз под этот мост, потому что любишь меня. И тебя жутко ранит, что я целовалась с другим. Ты прекрасно знаешь, что на днях уезжаешь. У меня есть Стас и мы будем тут отрываться. А может, там даже и не поцелуями все ограничилось на сплаве, не думал об этом?