— Холодно, пойдем в дом. Простынешь, ты же в одной ночнушке, — попыталась я сменить тему, зная, что её сердце разбито не меньше моего.
Жанна не ответила, лишь подошла ближе и обняла меня. Ее тело дрожало, но не от холода, а от сдерживаемых рыданий. Мы стояли так, две тени в лунном свете, разделяя боль потери. В этот момент мы были не просто подругами, а союзниками в общей беде, связанные нитями разочарования и несбывшихся надежд.
Вернувшись в дом, мы молча уселись на кухне. Родительским теплом веяло от оставленной еды, но ни у меня, ни у Жанны не было аппетита. Смотрели в окно. Жанна вдруг заговорила, ее голос был тихим и словно издалека:
— Знаешь, он был моей первой любовью. Но я поняла, что не хочу любить своего будущего мужа. Это чертовски больно, когда невзаимно.
В горле пересохло. Я не знала, что ответить. Ложь, как паутина, опутала наши отношения, и теперь, когда все открылось, каждое слово казалось бы предательством.
— Прости меня, — прошептала я, не поднимая глаз.
Жанна вздохнула и взяла мою руку.
— Все в порядке. Главное, что теперь мы знаем правду. И переживем это вместе.
Дни летели за днями, и вот, мне тоже пришлось собрать вещи, я студентка. Морально я давно была готова сепарироваться от мамы. Но на душе все равно было как-то тяжело.
Решила прогуляться до магазина. Купив чипсы в дорогу, возле дома я наткнулась на бабушку Тамару.
— Уезжаешь, Машенька? — ласково спросила она. Словно меня ждала, а может так и было.
— Да, послезавтра начинаются занятия, — тихо ответила я.
— Это хорошо, учение — свет, а не учение…
Я натянуто улыбнулась. Рядом с ней снова чувствовалось слабое, но ощутимое присутствие Лёхи.
— Внук тоже на занятия пойдет. А знаешь, перед отъездом он просил мне кое-что тебе отдать.
— Что?
— Вот.
Бабушка Тамара протянула две куклы и застенчиво улыбнулась. Я взяла их дрожащими руками. Старая, изрядно потрепанная Синди — моя первая кукла, подаренная Лёхой-ботаном. А вот вторая выглядела довольно свежо. Казалось, перед тем как мне их отдать, кто-то привёл их в порядок.
— Вы что, отмыли их? — я бросила взгляд на бабушку, но она уже была у своих ворот и даже не обернулась.
"Глупо выкидывать игрушки, они ни в чем не виноваты."
Учеба стала спасительным отвлечением от мыслей о Лёхе. Спустя пару месяцев родители нашли дом, и общежитие осталось позади.
С одной стороны, это прекрасно: по утрам мамины завтраки, по вечерам — тепло родной кровати. Но тоска по моей забытой богом деревне не отпускала. Словно и не было её, той жизни. И хотя мы постоянно созванивались с Жанной, в гости я не торопилась. Раны еще слишком свежи, и страшно было снова бередить их. О Лёхе не спрашивала, не знаю, приезжал ли он на зимних каникулах. Да и знать не хотела. Или, по крайней мере, убеждала себя в этом.
Через год и звонки от Жанны стали редкостью. Она должна была выйти замуж. Я писала много раз, но мои сообщения оставались без ответа.
Город постепенно завоевал меня. Появились соцсети, новые друзья.
Сменился стиль. Я даже свои кудри подстригла под каре. Казалось, отрезав их, я избавилась от прошлого.
На новые отношения первое время не решалась. Мужчин избегала как огня.
Спустя время, однако, под пустила застенчивого парня к себе. Он был полной противоположностью всех моих ухажеров. Мне было на руку. Никто не торопился ни с чем.
Маме парень сразу понравился, она его закармливала своими фирменными котлетами.
— Ох и повезет же вашему будущему зятю, — подлизывался к моей матери парень.
— А ты становись им сам, делов то, — смеялась женщина.
— Мама, — ворвалась я, делая курсовую.
— Ой не мамкай, знаешь, ты сразу ко мне иди, если надумаешь, мы все организуем и замуж выдадим, её мнение не обязательно.
Мы все громко засмеялись.
Спустя ещё год Дима стал понастойчивее. Он не торопил события, давал мне время привыкнуть к его обществу. С ним было легко и спокойно. Мы могли часами гулять по городу, обсуждая книги, фильмы, да и просто мечтая о будущем. Он знал о Лёхе, и это почему-то облегчало душу. Словно, делясь прошлым, я становилась честнее перед собой и перед ним.
Однажды, после особенно душевного вечера, Дима остановился у моего дома и, глядя в глаза, спросил: "Ты счастлива?"
Я не знала, что ответить. Счастлива ли я? Наверное, да. Но какое-то смутное чувство не давало мне покоя. Чувство, что чего-то не хватает.
А дальше, все вообще вышло из рамок контроля, парень встал на одно колено и достал красивое кольцо.
— Будь... Моей?
Понятно, от куда веяло такой решимостью, моя мама его полностью обработала. Я взяла кольцо и сказала, что подумаю, возможно, после экзаменов скажу точный ответ.