Наступила пауза. Мне хотелось исчезнуть из этого дома.
«Я решила тебе, вам отомстить. И придумала план со Стасом. Наши родители ведь дружили. Я часто видела его. Он страдал, и я сказала, что помогу ему тебя вернуть, если у меня будет снимок с вашим поцелуем…»
— Ну, Жанна…
— Это цветочки…
— Что? Что еще ты сделала?
Она молча вытерла слезы и из кармана платья достала письмо.
— Он мне его отдал, когда я ждала на крыльце тебя. Попросил срочно отдать. Но я не сделала этого.
Дрожащими руками я взяла помятый конверт. Оттуда письмо упало на пол. Я наклонилась и взяла его в руки. Начав читать:
«В ту минуту
когда ты порвала со мной, я понял одну вещь, ту, которая стала мне ясна, как таблица умножения. Мне не важно, что было у тебя со Стасом, не важно, что наши родные против. Есть только одна ясная деталь — это моя любовь к тебе. Она длится с самого детства. Я боролся с ней. Я пытался. У меня не получается, я знаю, что не смогу подавить это. Ни на секунду. Моя жизнь не должна и не может быть без тебя. Моя глупость в том, что я сам себе пытался доказать обратное, не замечая, как ревность изводит меня и превращает в зверя. Одна мысль, что ты с кем-то другим, сжигает все внутри и превращает в пепел.
Но я не хочу быть обузой и навязываться. А потому, прошу подумать. Последний раз. Если ты чувствуешь то же, что и я, если также сгораешь без меня, приходи сегодня, перед отъездом, в дом бабули. Мы уезжаем в 3 ночи. Там будут все. И при всех я сделаю тебе предложение.
Если ты проигнорируешь мою просьбу, то я пойму и больше ты меня не увидишь.
Твой Ботан. "
Долго и счастливо
Прочитав письмо, я оказалась в полном смятении. Слова подруги, словно удар под дых, выбили почву из-под ног, оставив меня задыхаться от боли и предательства.
— В тот день, когда я его провожала, ты стояла там... Ты могла сказать мне тогда... — начала я, голос дрожал, а в груди клокотала обида, готовая вырваться наружу.
— Ревность ослепила меня, я хотела вас разлучить. Прости меня, пожалуйста, — ответила Жанна, и я почувствовала, как горячие, жгучие слезы катятся по щекам. Я вытерла их тыльной стороной ладони, пытаясь сдержать подступающую истерику.
— Хватит! — выкрикнула я, стараясь придать голосу твердость, хотя внутри всё дрожало. — Я выхожу замуж. За другого. Всё кончено!
— Но такую любовь нельзя просто забыть! Ты будешь несчастна! Он ведь тоже тебя любит! — настаивала Жанна, и её слова, словно острые ножи, вонзались в моё истерзанное сердце.
— Что?! — перебила я, не веря своим ушам, в голосе сквозило отчаяние и горькая ирония. — Ты думаешь, за два года он там, в Москве, не забыл обо мне? Уверена, мама ему быстро кого-нибудь нашла!
— Вспоминал, — тихо произнесла Жанна. Этот тон заставил меня насторожиться, по телу пробежал холодок. Что-то еще, что могло меня шокировать, что-то, что могло окончательно разрушить мой мир.
— Баба Тамара начала болеть. Лёха часто тут был.
— Что?! — вырвалось у меня, и этот крик был полон болиь и ярости.
— Он спрашивал про тебя, а я..., -девушка посмотрела на меня с сожалением и я поняла, что она ему лгала, обо мне. Кто знает, что мой ботан слушал. Может, я там уже замужем была и у меня четверо детей.
— Прошу, хватит! — я накинула куртку, желая сбежать, убежать от этой правды, от этой боли, от Жанны. Подруга встала и подошла ко мне, её глаза были полны мольбы.
— Я говорила ему, да, я признаю. Но ведь и меня можно понять. Вы обманули меня...
— Тогда это можно было понять! — мой голос сорвался на крик, в нём звучала вся боль и горечь последних лет. — Но ты молчала! И после этого тебе понадобилось почти три года, чтобы рассказать мне! Ты видела, как я страдала, как убивалась по своей любви, как моё сердце разрывалось на части, и даже не сказала, что он приезжал, что помнил обо мне!
— Маша... — Жанна протянула ко мне руку, но я отшатнулась.
— Позволь мне уйти! — яростно прошептала я, чувствуя, как силы покидают меня. — Я переночую у тёти Зины.
— Не выдумывай... — начала Жанна, но я уже не слушала. Я выбежала из дома, оставив за собой лишь шлейф боли, разочарования и невыносимой горечи.
Ее отчаянные крики, полные мольбы, растворялись в морозном воздухе, но я продолжала идти вперед. Снег под ногами громко хрустел, а ветер выл, пронизывая до костей, застилая все вокруг безразличной белой пеленой. Внезапно я провалилась в сугроб, и чем больше пыталась выбраться, тем глубже увязала. Силы оставили меня, и я просто легла, позволяя холоду обволакивать, желая исчезнуть, чтобы боль утихла вместе с дыханием.