Отлично! Кажется, я всё глубже впутываюсь в какую-то авантюру.
— Хорошо. А как тогда уважаемый ботан узнает, что его ждут соседи напротив?
И тут меня осенило. По одному взгляду Жанны я поняла — она хочет, чтобы инициатором стала я. Чтобы преподнесла это так, будто это нужно мне, а не ей.
— Ты спятила?! Ни за какие пряники...
— Ну что ты, как маленькая? — Жанна снова состроила жалобную гримасу. — Ну, вы же знакомы с детства…
— Стоп! Откуда ты это знаешь? Я тебе не рассказывала.
— Правильно, не рассказывала. Лёша мне вчера сказал, — её губы двигались медленно и неохотно. Видно было, что ей совсем не хочется об этом говорить.
— А ну, что ещё он говорил? — пыталась я выудить хоть какую-то информацию. Сам факт, что он обо мне рассказывал, не давал мне покоя.
— Да ничего особенного…
— Жанна!
— Ну, он сказал, что ему непонятно, как мы можем быть подругами. Я — сущий ангел, а ты…
— А я?
— А ты, не заставляй меня произносить это слово.
Мне было совсем не до смеха. Как он смеет за моей спиной, моей лучшей подруге, говорить обо мне гадости?
— Маша... — Жанна попыталась разрядить обстановку, заметив, как злобно горят мои глаза. — Так ты… его позовёшь?
Я сдалась. Пусть встретится с ним, возможно, узнает его поближе и разочарует. Неприменно. Это не тот благородный принц, о котором она тайно мечтала, я уверена.
Сопротивляться было бесполезно, как и настраивать её против него. Жанна буквально была ослеплена этим человеком. Сначала я отпросила её у матери — тётя Света легко дала добро. Мама Жанны — русская, и они раньше очень хорошо общались с моей матерью.
Следующий пункт: уговорить ботаника. Да не просто пригласить, а выставить это за свою идею. Жанна слезно просила не говорить, что это она его зовёт.
Я подошла к дому его бабушки. Блин, надо было переодеться, розовая пижама с сердечками — не лучший вариант.
"Даже не верится, что я это делаю. Жанна, твоя любовь обходится мне слишком дорого!" — бурчала я себе под нос.
Открыв калитку, я оказалась внутри аккуратного двора. Кругом цветы, подстриженная трава, прополотые грядки, всё выкрашено свежей краской. Видно, что за этой красотой кроется огромный труд бабушки Тамары.
— Бот… — начала было я кричать, но осеклась. Звать его "ботаником" в этом месте — перебор. — Лёша!
Долго ждать не пришлось. Дверь открылась, и показался он.
"Опять полуголый!" — заворчала я про себя.
— Моё лицо тут, — улыбаясь, сказал юноша, заметив, куда устремлён мой взгляд.
— Не умничай! — с трудом отвела глаза от его пресса. — Не беси меня!
— Заметь, деревня, ты пришла ко мне, а не я. Даже переодеться забыла. Что же тебе такое снилось?
Лёха продолжал улыбаться. Кажется, ему чертовски нравилось моё замешательство. Я начала краснеть.
— В общем, мои родители уехали, и…
— И? — он сделал шаг ко мне.
— И… ты футболки носить не пробовал? — отступая, пробормотала я.
— Пробовал. Но тёлочки говорят, что я сексуальнее без них.
И ведь не поспоришь. Как же от него пахло! И какой же он был загорелый! Во мне рождалось одно безумное желание: накинуться на него и впиться губами.
— О, Машенька, здравствуй!
Наш робкий, едва зародившийся эротизм был грубо прерван появлением бабушки Лёхи. Я, словно ошпаренная, отпрянула от парня, стараясь натянуть на лицо маску невозмутимости и приветливо поздоровалась.
— Что же ты на улице стоишь, милая? Заходи, не стесняйся. Пойдёмте в дом, у меня как раз чай настоялся, а какие булочки испеклись — просто пальчики оближешь!
И вот я уже не помню, как оказалась в уютном плену дома бабушки Тамары, держа в руках кружку ароматного чая и вдыхая дурманящий запах свежей выпечки.
Когда-то я уже бывала здесь. Бабушка Лёши была моей классной руководительницей. Правда, недолго: после смерти мужа она оставила преподавание. Замкнулась в себе, редко выходила из дома. Единственным лучом света для нее оставался внук.
Здесь все осталось, как прежде: те же кружевные занавесочки и вязаные салфеточки. На стенах — пожелтевшие от времени фотографии, запечатлевшие бабушку и ее мужа в молодости. Они сияли счастьем. И от этого становилось не по себе: как же неумолимо гаснет огонь жизни в глазах, как красоту поглощает беспощадное время. Нам кажется, что мы вечны, что впереди целая жизнь, но, увы, это лишь сладкая ложь, в которую мы так охотно верим.
— Ну что, чай понравился? — вырвала меня из печальных раздумий хозяйка дома. Я кивнула, с набитым ртом.
Лёха усмехнулся и посоветовал жевать тщательнее, чтобы не подавиться. Я скорчила ему рожицу и продолжила жадно поглощать божественную булку.