Темный, первобытный рык срывается с моих губ, когда я представляю, как она извивается подо мной, ее фарфоровая кожа пылает от желания, ее сочные губы приоткрыты в немом крике наслаждения. Болезненная тяжесть между моих ног усиливается, и я должен сдерживать порыв свернуть в сторону и заняться этим самостоятельно.
Но нет, я не могу себе позволить отвлекаться сейчас. Босс ждет меня, и он не терпит опозданий. С обреченным вздохом я отгоняю мысли о ней и сосредотачиваюсь на дороге впереди.
Вскоре я подъезжаю к непримечательному складу, который служит штаб-квартирой босса. Место тускло освещено, создавая зловещее, мрачное свечение над всей территорией в лесу. Я глушу мотор и перекидываю ногу через сиденье, мои ботинки хрустят по гравию, когда я направляюсь к входу.
Помощник босса, рослый татуированный человек по имени Марк, ждет меня у двери. Он коротко кивает, когда я подхожу, его холодные глаза оценивающе оглядывают меня.
— Босс ждет тебя, — хрипит он, давая мне пройти.
Я киваю в знак признательности и прохожу через тяжелую стальную дверь, звук ее захлопывания за моей спиной эхом разносится по просторному пространству. Воздух пропитан запахом сигаретного дыма и легким привкусом чего-то более зловещего.
Пока я прохожу по тускло освещенным коридорам, напряжение только нарастает. Я чувствую груз гнева босса, давящее на меня ощутимое бешенство, исходящее из его внутренней святыни. Какова бы ни была проблема, она должна быть серьезной.
Я глубоко вдыхаю, собираясь с духом для конфронтации, прежде чем толкнуть дверь в кабинет босса. Сам босс сидит за массивным резным столом из красного дерева, его пальцы сцеплены под подбородком, когда он буравит меня холодным, жестким взглядом.
— Ты опоздал, — рычит он, его голос низкий и угрожающий.
Я с трудом сдерживаю порыв закатить глаза и вместо этого отвечаю сдержанно:
— Извините, босс. Меня задержали.
— Чушь собачья, — плюет он, с грохотом опуская кулак на стол. — Ты знаешь, что не стоит заставлять меня ждать.
Я молчу, зная, что лучше не спорить с ним, когда он в таком настроении. Вместо этого я изгибаю бровь, молча подталкивая его продолжать.
Босс тяжело вздыхает и откидывается на спинку кресла, его пронзительный взгляд не отрывается от меня. — У нас проблема, говорит он, его голос низкий и зловещий. — Одну из моих поставок ограбили.
Я чувствую, как у меня падает желудок, на меня наваливается чувство тревоги. Наркотические поставки босса — это жизненная артерия его операций, и любые нарушения этого могут иметь серьезные последствия.
— Что случилось? — спрашиваю я, в моем голосе можно различить лишь легкие нотки напряжения.
— Чертовы менты Волкова пронюхали об этом, — рычит босс, его губы кривятся в презрительной ухмылке. — Должно быть, у них была наводка или что-то такое. К тому времени, как подоспели мои ребята, вся партия исчезла.
Я тихо ругаюсь сквозь зубы, мой разум лихорадочно перебирает все возможные последствия. Если у ментов есть наркотики, это может означать конец операций босса. А если босс узнает, кто в этом виноват...
— Я хочу, чтобы ты выяснил, кто за этим стоит, — говорит босс едва слышным голосом. — И я хочу, чтобы ты с ними разобрался. Навсегда.
Я тяжело сглатываю, горло внезапно пересыхает. — Ты хочешь, чтобы я...?
— Ты слышал меня, — резко обрывает босс. — Я хочу, чтобы с ними было покончено. Никаких хвостов, понятно?
Я медленно киваю, мой разум уже лихорадочно прокручивает возможности. Приказы босса ясны, и здесь нет места для неудачи. — Считай, сделано, — говорю я низким, ровным голосом.
Босс кивает, по его лицу расползается довольная ухмылка. — Отлично. А теперь убирайся отсюда и делай свою чёртову работу.
Я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к двери, тяжесть приказов босса давит на мои плечи. Когда я выхожу, Марко ждет меня, его руки скрещены на груди.
— Босс сказал, что тебе понадобится помощь с этим, — говорит он грубым голосом.
Я киваю, уже зная, что спорить бесполезно. — Хорошо. Но главным здесь буду я, ясно?
Марко хмыкает в знак согласия, и мы выходим в ночь, зловещее чувство тревоги и предвкушения висит в воздухе. Что бы ни произошло дальше, это будет грязно, и я могу только надеяться, что смогу сосредоточиться на задаче и не позволить моей одержимости ею встать у меня на пути.