Южное крыло оказалось старым. Камень здесь был темнее, теплее на ощупь. Свет — мягче. Словно это место помнило времена, когда здесь ещё жили люди, а не титулы и страхи.
Комната была просторной. Кровать с тяжёлыми тёмными простынями. Окно — узкое, но с видом на ущелье. Где-то внизу шумела вода.
— Здесь ты будешь жить, — сказал Дорн. — Пока что.
— А ты? — спросила я, не задумываясь.
Он удивился. Едва заметно.
— Я — там, где прикажут.
— А если я попрошу?
Он молчал дольше, чем обычно.
— Тогда я буду рядом, — сказал он наконец. — Но это не одно и то же.
Я кивнула. Почему-то поняла разницу.
Когда он ушёл, тишина накрыла мгновенно. Не пустая — густая. Я села на кровать, прижала ладони к груди.
Там ещё тлело. Не больно. Скорее… внимательно.
— И что ты такое? — прошептала я сама себе.
Ответа не было. Но воздух едва дрогнул. Как от дыхания.
Я не знаю, сколько времени прошло. Минуты? Часы? Здесь время вело себя странно — растягивалось, слипалось, терялось между ударами сердца.
Стук в дверь заставил меня подскочить.
— Войдите, — сказала я, стараясь звучать уверенно.
Это был не Дорн.
Рейнард.
Без плаща. Без свиты. Только тёмная одежда и тот самый взгляд, от которого хотелось выпрямиться, даже если сидишь.
— У тебя есть вопросы, — сказал он вместо приветствия.
— У меня их примерно сто, — ответила я. — Но начнём с главного.
Кто я для вас?
Он подошёл ближе, остановился на безопасном расстоянии. Но я почувствовала — для него безопасных расстояний не существует.
— Ты — аномалия, — сказал он честно. — Ключ. Угроза. Возможность.
— Спасибо, очень вдохновляет, — криво усмехнулась я. — А если проще?
— Ты — та, через кого может измениться баланс, — его голос стал ниже. — И потому я не позволю тебе исчезнуть. Погибнуть. Или уйти.
— Это забота или контроль?
Он посмотрел прямо в глаза.
— Это ответственность.
Я встала. Мы оказались почти вплотную. Воздух между нами нагрелся — не магией, нет. Чем-то другим.
— А если я не хочу быть вашей ответственностью? — тихо спросила я.
Его челюсть напряглась.
— Тогда тебе придётся стать моей проблемой, — ответил он.
И в этот момент я поняла:
он не просто боится меня потерять.
Он боится того, кем я могу стать без него.
Когда он ушёл, я ещё долго стояла неподвижно. Сердце билось ровно, но каждый удар отдавался внутри — как предупреждение.
Они оба смотрели на меня по-разному.
Дорн — так, будто я что-то, что нужно беречь, даже если это сломает его самого.
Рейнард — так, будто я огонь, который он обязан удержать… или сгореть вместе со мной.
А я?
Я медленно сжала пальцы.
Я только начинала понимать, что меня никто не спрашивал, кем я хочу быть.
И это — временно.
Глава 9
Глава 9. Грань прикосновения
Ночью крепость не спала.
Она дышала. Камень тихо потрескивал, будто растягивался от старых воспоминаний, ветер проходил по коридорам, касаясь факелов, и тени двигались так, словно имели собственные намерения.
Я лежала с открытыми глазами.
Сон не приходил. Внутри что-то шевелилось — не боль, не страх. Ожидание. Как перед грозой, когда воздух уже тяжёлый, но первый гром еще не ударил.
Я встала. Босиком подошла к окну. В ущелье внизу чернела вода, и луна разбивалась о неё на осколки света.
— Ты не уснёшь, — прозвучал голос за спиной.
Я резко обернулась.
Дорн стоял в дверях. Без доспехов. В темной рубашке, с расстегнутым воротом. Ночь сделала его другим — менее резким, но не менее опасным.
— Ты подглядывал? — спросила я, пытаясь пошутить.
— Я дежурю, — ответил он просто. — И ты светишься.
— Что?
— Не буквально, — он сделал шаг ближе. — Но для тех, кто чувствует… тебя видно.
Я вздохнула.
— То есть даже ночью я не могу побыть одна?
— Можешь, — сказал он тихо. — Но не сегодня.
Я колебалась секунду. Потом кивнула.
— Заходи.
Он закрыл дверь за собой, но не запер. Я это заметила.
— Ты боишься меня? — спросила я вдруг.
Дорн замер. Потом медленно повернулся.
— Нет.
— Тогда почему стоишь так, будто я могу взорваться в любую минуту?
Он горько усмехнулся.
— Потому что ты можешь, — честно ответил он. — И не только магией.
Мы молчали. Тишина между нами была другой — не напряженной, а… густой. Наполненной тем, о чём не говорят вслух.
— Рейнард думает, что контролирует всё, — сказала я, глядя в окно. — Тебя, крепость, меня.
— Он привык, что так и есть.