Но тут Холявицкий резко дернул ее за руку.
– Пошли! – прошипел он.
Они вернулись в его комнату.
– Ты должна мне помочь! Помни, это не только меня касается! Это наше общее будущее!
– О чем ты?
– Ты должна выяснить, догадывается ли о чем-нибудь Сколинский. Точно ли здесь побывал Лещук? Если да, то что у него за намерения, и главное – не действовал ли он по наущению профессора. Это самое главное! Делай что хочешь, но выясни! Тебе этот парень наверняка все расскажет!
– С чего это он станет мне рассказывать?
– Тебе будет легче договориться с ним, чем мне, – буркнул Холявицкий, и взгляд, который он на нее бросил, выдал истинный смысл его слов. Ах да, они же похожи!
Майя насмешливо поинтересовалась:
– Ты больше не ревнуешь?
– Что за глупости! – вскинулся он. – Не дразни меня! Я не в том настроении. Никто, кроме тебя, не сумеет это сделать. Ты должна вытянуть из него все, что можно…
– Не хочу!
– Что?! Что?! Не хочешь? Почему? Даже такую мелочь не хочешь для меня сделать?! Все приходится самому. Почему ты не хочешь?!
– Не хочу – и все!
Майя отвернулась, чтобы он не увидел ее лица. Мысль о том, что ей придется сблизиться с Лещуком, чтобы что-то выведать, была ей в высшей степени отвратительна. Ввязываться вместе с ним в какие-то темные дела?..
– Не требуй этого от меня, – тихо сказала девушка.
– Почему?
– Ты же понимаешь, что после того, что ты мне вчера сказал, я не хочу с ним разговаривать, особенно об этих делах и таким образом!
– Ты с ума сошла! Считаться с каким-то Лещуком! Да он для тебя должен быть никто, пустое место! Нечего тут стыдиться, пусть даже весь мир твердит, будто ты на него похожа. Какое тебе до этого дело?
– Ну хорошо. Я поговорю.
– Только аккуратно!
– Постараюсь аккуратно…
– И осторожно, чтобы самой не навести его на какие-нибудь мысли.
– Постараюсь осторожно…
– Приходи завтра в это же время. Если узнаем что-то конкретное, решим, что делать дальше.
– Не знаю, успею ли я к завтрашнему дню что-то выяснить.
– Все равно приходи! Я здесь словно в тюрьме, это ужасно.
Глава IV
Лещук решил не рассказывать профессору о своем вчерашнем визите в замок. Даже сейчас его бросало в дрожь при воспоминании о безумных воплях старого князя и своем паническом бегстве по лабиринту лестниц и комнат. К счастью, внезапно разбуженный Гольшанский, видимо, принял его за кого-то другого, раз назвал Франеком. Юноша надеялся, что ему удастся выйти сухим из воды, – при условии, что он не проронит ни слова. Никому ни слова.
Собственно, он вообще не собирался туда идти. Но, отправившись вчера после ссоры с Майей в лес, он как-то незаметно оказался возле замка, и ему вспомнились слова профессора о том, что с западной стороны сте́ны сильно повреждены.
«Схожу!» – подумал Лещук. Нужно было что-то делать, чем-то заняться – он был точно пьяный, ему было все равно, лишь бы не думать обо всей этой истории с Майей.
Ему дважды пришлось раздеваться и дважды плыть по грязной, заиленной воде. Выглядевшая гладкой стена замка вблизи действительно оказалась покрыта трещинами и сколами, а кое-где, примерно на уровне второго этажа, даже обнаружились большие бреши от выпавших камней. До одной из них – с трудом, не всегда удачно цепляясь за выбоины – юноша сумел добраться.
И вот он в замке. Лещук огляделся по сторонам и сказал себе:
– Раз уж я здесь, надо осмотреться…
Он осторожно углубился во двор, а затем дальше, в сам замок с его зияющими тьмой провалами окон. Пустота. Нигде никаких сокровищ. Большие комнаты, сырые, пустынные, с облупившимися стенами. Ни единой живой души. Только крысы.
Лещук шел все смелее, пока наконец не нажал на ручку какой-то двери – и тогда-то все и случилось: в комнате горела свеча, а на кровати сидел старик, который, увидав его, закричал. Лещук захлопнул дверь и как безумный бросился назад, к выходу. К счастью, ему удалось не заблудиться. Через несколько минут он был уже за пределами замкового двора, а через два часа – в Полыке.
Вот и все.
«Зачем я в это ввязался? – думал юноша, шагая по аллее парка и грызя травинку. – Проклятое стечение обстоятельств! Сначала этот шкаф, теперь замок! Я уже дважды оказывался здесь на волосок от скандала… А ведь за всю жизнь ни у кого и гроша не взял! Что со мной происходит? Самое лучшее – собрать вещи, уехать и покончить со всем этим».
К Майе он испытывал глухую неприязнь. В сущности, он бы предпочел, чтобы тогда, в шкафу, она подала голос, повела себя как нормальная женщина. Была бы хоть какая-то ясность. Но вот так!..
Лещук и сам не понимал – порядочный он человек или уже нет. И это его мучило. В то же время он был глубоко возмущен поведением Майи. Приличные девушки так себя не ведут. Это все из-за нее!