Он забыл. Или ему плевать. Или нашлась новая блондинка. Какая разница? Главное — не смотрит.
Я взяла стакан воды, сделала глоток и чуть не рассмеялась от счастья.
Грошев взял микрофон.
Аркадий Львович стоял у центральной стойки. Он не торопился. Поправил очки. Откашлялся. Обвёл взглядом зал — и вдруг улыбнулся.
Не той дежурной, официальной улыбкой, которой встречают спонсоров. А другой. Тёплой. Почти домашней.
— Я знаю, — начал он, и его голос разнёсся под высокими сводами, — что вы все сейчас думаете: «Грошев опять будет говорить речь, Грошев опять будет благодарить спонсоров, Грошев опять скажет, какой МИРЭК замечательный вуз».
Он сделал паузу.
— Так вот. Я не буду благодарить спонсоров. Они и так знают, что я их обожаю. И МИРЭК я хвалить тоже не буду — вы все и так знаете, что это лучший институт страны, иначе бы вы сюда своих детей не привели.
В зале раздались смешки. Я замерла у колонны.
— Я хочу сказать о другом, — Грошев снял очки, протёр их краем платка и снова водрузил на нос. — О тех, кого вы сегодня не видели. Они не читали докладов. Не пожимали руки спонсорам. Они просто делали свою работу.
Пауза.
— Ночью. Без денег. Без благодарностей.
Он поправил очки.
— Таких людей сегодня девять. Я попрошу их выйти.
Я перестала дышать.
— Я попрошу выйти… — Грошев достал из кармана помятый листок и близоруко прищурился. — Чернышова Дарья, первый курс, социология.
Из толпы гостей, стоявших у дальнего стола, вынырнула худенькая девушка в очках. Она была в простом сером платье, без украшений, и выглядела так, будто её сейчас хватит удар.
— Не бойся, не бойся, — Грошев поманил её рукой. — Иди сюда. Ты три недели оформляла стенды для конференции. Я знаю. Я видел.
Дарья вышла в центр зала, прижимая руки к груди, и встала рядом с деканом, как приговорённая.
— Савельев Андрей, третий курс, инженерия.
Парень в свитере, слишком простом для этого зала, отделился от компании студентов и, краснея, пошёл к сцене.
— Скворцова Елена, второй курс, международные отношения.
— Громов Илья, четвёртый курс, бизнес-информатика.
— Власова Анна, первый курс, экономика.
— Новиков Кирилл, второй курс, логистика.
— Морозова Татьяна, третий курс, прикладная математика.
— Дмитриев Павел, четвёртый курс, финансы и кредит.
Они выходили один за другим. Обычные. Не в брендовых костюмах. Не при параде. Кто-то в водолазке, кто-то в простой белой рубашке.
Их было восемь.
А потом Грошев замолчал и посмотрел прямо на меня.
— И… — он сделал паузу. Такую длинную, что я услышала, как в груди оборвалось — Осокина Свята, первый курс, экономический анализ.
Что.
Я не двинулась с места.
Ноги приросли к паркету. В голове билась только одна мысль, глупая, паническая, детская:
Нет. Нет-нет-нет. Только не здесь. Только не при всех. Я не выйду. Я не могу. Я не…
— Свята, — Грошев посмотрел на меня поверх очков. В его глазах плясали чёртики. — Ты чего спряталась? Выходи, не стесняйся.
Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
А потом в спину упёрлось что-то твёрдое и настойчивое.
— Иди, — прошипела Лика. — Быстро.
— Я не могу…
— Ты можешь. Ты всё можешь. Иди, пока я тебя не пнула.
Она пнула. Я вылетела из-за колонны.
Я не поднимала глаза.
Чёрные мысы. Паркет. Стыки между плитками.
Я встала рядом с остальными.
Тогда я подняла взгляд.
В зале были сотни людей. Я видела только Саву. Три метра. Бокал, застывший у губ. Глаза — тёмные, тяжёлые. Он смотрел на меня.
Я отвернулась.
Быстро. Резко. Слишком заметно.
— Вот, — Грошев положил руку мне на плечо, — Свята Осокина. Поступила к нам по программе «Вертикальный перевод». Знаете, что это такое?
В зале молчали.
— Это когда у тебя нет денег. Нет связей. Нет папы, который оплатит контракт. Но есть голова. И ты пишешь тест так, что члены приёмной комиссии трут глаза и проверяют систему на ошибку.
Грошев улыбнулся.
— Система не ошиблась.
По залу прокатился шёпот.
Я смотрела в пол и молилась, чтобы он замолчал. У меня защипало в носу. Только не плакать. Только не здесь. Только не при них.
— Ну всё, хватит лирики, — Грошев хлопнул в ладоши, и напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. — Давайте к делу. У спонсоров сегодня щедрое настроение.
Он махнул рукой, и из-за кулис выплыли две девушки-администраторши с не большими пакетами.
Сине-голубые. Матовая бумага, плотная, дорогая.