— Почему?
— Термодинамика.
Я замерла.
— …что?
— Мышцы греют хуже, чем жир. Термодинамика.
Он сказал это абсолютно серьёзно. Ни тени улыбки. Ни намёка на то, что шутит.
— Ты сейчас серьёзно? — выдохнула я.
И тут я «рассмеялась».
Не громко. Коротко. Всхлип, который вырвался сам, без спроса. Прижала ладонь ко рту, но было поздно — звук уже разлетелся по маленькой комнате.
«Господи. Я смеюсь. С ним. Здесь.»
Я не смеялась вообще. Редко улыбалась. А тут — стою, смотрю на самого страшного человека в этом институте, и смеюсь от того, что он сказал про термодинамику.
— Прости, — выдохнула я, пряча улыбку. — Я не… я не ожидала.
Он смотрел на меня. Всё так же хмуро. Всё так же тяжело. Но что-то в его взгляде дрогнуло.
— Ты не такой, — сказала я.
— Какой?
— Как я думала… Я думала, ты… ну, бандит. Типа, серьёзно. С татуировками, с этой репутацией. А ты…
Я запнулась.
— Что?
— Ты нормальный.
Он хмыкнул.
Коротко. Сухо. Без улыбки.
— Бандит, — повторил он. Попробовал слово на вкус. — Я не бандит… Я Хулиган.
Я смотрела на него. Он отвёл глаза в сторону — на бутылки, на стол, куда-то в угол. И вдруг по его лицу скользнуло что-то.
Тень. Нет. «Улыбка». Короткая. Почти незаметная. Но я её видела. И на секунду — всего на секунду — он показался мне «добряком».
Глупая, широкая улыбка расползается по лицу, и я ничего не могу с этим сделать. Он стоит — хмурый, огромный, с этой своей бандитской внешностью — и говорит «хулиган» так, будто это самое обычное слово в мире. И кажется таким «простым».
Я замечаю, как он смотрит, когда я хихикаю. Внимательно. Слишком внимательно.
«Так. Хватит, Свята. Соберись.» Мысленно даю себе пощёчину.
— А ты? — спросил он.
— Что?
— Ты кто?
Я задумалась.
— Я… не знаю. Нелюдимая, наверное. Люблю одна. Тишину.
Он кивнул.
— Я тоже.
Пауза повисла в воздухе. Странная. Тёплая. «Уютная».
Я чувствовала себя… спокойно. Рядом с ним. Хотя должна была бояться. Хотя этот человек — Демьян Чернов — мог раздавить меня одним движением.
Но я не боялась. Или мне просто казалось?
— Спасибо, — сказала я.
— За что?
— За то, что зашёл. И за… термодинамику.
Он посмотрел на меня.
Долго. Очень долго.
— Не за что, — сказал он.
И в ту же секунду всё меняется. За мгновение до того, как он сделал шаг, я словно уловила это.
Воздух в комнате стал другим. Плотнее. Тяжелее. Исчезла та лёгкость, что была секунду назад, когда мы говорили про термодинамику и хулигана.
Энергетика переменилась.
Я ещё не видела движения, но тело уже знало — что-то надвигается. А потом он шагнул. Резко. Одно движение — и расстояние между нами схлопнулось до нуля.
Я не успела даже отшатнуться. Только вдох — глубокий, испуганный, судорожный.
Я вдыхаю «его». Запах. Мужской. Горьковатый. Древесный и чем-то тёплым, живым, звериным.
Мой нос упирается куда-то в район его груди. Я задираю голову — высоко, почти до боли в шее — и вижу его подбородок. Бритый. Волевой. С чёрной щетиной, которая уже начала пробиваться.
Я поднимаю взгляд выше. Он смотрит на мою макушку.
Паника накрывает с головой.
Только что мы стояли, разговаривали. Я была расслаблена. Мне было почти уютно. А теперь — этот шаг, эта близость, этот взгляд.
Я не могу пошевелиться. Его рука тянется к моему хвосту.
Я вижу её краем глаза — и не могу отвести взгляд. Мускулистая. С жилками, проступающими под смуглой кожей. В чёрных узорах татуировок, уходящих под рукав. С чёрным ремнём от часов на запястье.
Он хватает резинку. Сильно. Властно. И тянет вниз. Одним движением. Резким. Точным. Не допускающим возражений.
Хвост рассыпается. Волосы падают тяжёлой копной на спину, на плечи, на грудь. Резинка остаётся у него в кулаке.
Я не могу даже пискнуть. Шок парализовал всё тело. Я просто стою, вжавшись спиной в подоконник, и смотрю на него огромными глазами, как… Он берёт мои волосы.
Просто берёт — и всё. Как будто так и надо. Как будто он имеет на это право.
Стоит и трогает их. Изучает. Собирает в горсть. Смотрит, как они струятся сквозь пальцы. Бросает на мою грудь — и следит, как рыжие пряди падают на белую блузку.
Потом перебирает. Медленно. Почти ласково. Я смотрю, как мои волосы ложатся на его чёрную рубашку. Алые. Жгучие. Огненные. Контраст обжигает.
Я застыла. Не дышу. Не моргаю. Не думаю. Только смотрю.
— Слишком яркая, — говорит он.
Словно не мне. Словно сам с собой.
— Как сигнальный костёр.
— Который кричит на всю Москву: «Изнасилуйте меня».