— Пора тушить.
Он наклонился к моему лицу.
Продолжал гладить мои волосы — медленно, почти ласково — и одновременно затягивал их в тугой жгут. Сильно. До боли у корней.
Тук. Тук. Тук.
За дверью что-то стукнуло. Глухие удары. Кто-то возился в коридоре. Ещё. И ещё.
— Пора тушить, — повторил Демьян.
Голос был «не человеческий».
Я подняла глаза. И испугалась каждой клеткой тела. Его глаза почернели.
Совсем. Зрачок заполнил всю радужку. Тьма. Бездна. В ней не было ничего — ни тепла, ни жизни, ни того парня, который минуту назад рассказывал про термодинамику. «Демон.» Настоящий демон.
— Перекрасься в чёрный, — сказал он.
Спокойно. Ровно. Будто обсуждал погоду.
Пальцы продолжали играть с моими волосами. Перебирали. Скручивали. Снова распускали.
— Не только ради меня. Ради себя.
— Будешь незаметней.
Я смотрела на него. «Он такой же, как Зимин.» Нет. Хуже. Страшнее. Опаснее. Потому что в Саве была игра, поза, клоунада. А здесь — тьма. Чистая. Беспримесная.
Контраст между тем, что было минуту назад, и сейчас — обжигал.
Здесь — зверь.
За дверью снова завозились. Глухие стуки. Кто-то явно пытался войти.
— Отойди от меня, — сказала я. Голос дрожал. Всё тело дрожало.
— Отойди. — Я сделала осторожный вдох, стараясь не коснуться его, не задеть, не привлечь внимание.
Забрала свои волосы из его кулака. Он позволил. Я легонько обошла его. Бочком. По стеночке. Маленькая рядом с этой громадой. Он даже не повернул головы.
«Зверь. Самый настоящий зверь.» Я смотрела на его спину — широкую, непробиваемую — и понимала: он может убить меня одной левой. Просто сжать лапищу — и всё.
— А что так? — спросил он вдруг.
Не оборачиваясь.
— Перекрасишься в блонд? Хорошо. Будет любопытно тебя увидеть в ошейнике. И на коленях.
Я замерла.
— Такие фотки гораздо лучше разойдутся по соцсетям, — продолжил он.
Всё так же спокойно. Всё так же ровно.
— Будут популярнее, чем тренд «рыжий — слишком яркий для спермы».
Дверь открылась. Не резко. Не с грохотом. Спокойно — как будто кто-то зашёл к себе домой. Я обернулась. И мир перестал существовать.
Там стоял Сава.
Я смотрела на него и не понимала: это реальность? Или кошмарный сон, из которого я сейчас проснусь? Потому что по-другому это объяснить было невозможно.
Синий пиджак он снял. Держал в одной руке — небрежно, слегка поигрывая, будто это не пиджак, а игрушка.
За его спиной, в коридоре, мелькнула кучка охранников. Человек пять. Может, больше. Сава не обернулся. Просто закрыл дверь. Тихо. Плавно.
«Щелчок.»
А потом он встряхнул пиджак. Стряхнул пылинки. Не спеша. Со скучающим видом человека, которому принадлежит этот мир.
И сделал движение головой.
Чуть откинул назад свою идеальную светлую чёлку. Грациозно. Плавно. Театрально.
Словно позировал для обложки.
Словно он не в подсобке стоял, а выходил на сцену.
Я смотрела на этот жест — и меня трясло.
Потому что это было «слишком». Слишком пафосно. Он выпендривался. Даже сейчас. Даже здесь.
Я стояла у окна. Успела отодвинуться от Демьяна буквально на полметра. Меньше. На шаг. На жалкий шаг, который ничего не решал. Демьян повернулся. Они смотрели друг на друга.
И я поняла: всё. Каждая клетка моего тела кричала об одном. «Опасность. Красный уровень. Красный.!!»
Страх заполнил эту маленькую комнату до краёв. До каждой пылинки. До каждого миллиметра воздуха.
Потому что эти двое — они были «гигантами». Огромные. Широкие. Заполняющие собой всё пространство. А комната была маленькой. Совсем маленькой.
— Выйди.
Демьян обращался к Зимину. Голос был нечеловеческим. Низким. Рычащим. Таким, от которого каждая клетка моего тела затряслась вживую. Это было не слово. Это был приказ. И он означал одно: сейчас что-то случится. Что-то ужасное.
Сава лениво повернул голову.
Посмотрел на Демьяна — и, не сказав ни слова, повесил пиджак на ручку двери. Аккуратно. Медленно. Словно готовился к чему-то. Этот жест мне не понравился. К чему он готовится?
— Твоя охрана, всё та же кучка ебаньков, — сказал Сава. Лениво. Спокойно. Так разговаривают с приятелем, которого давно не видели.
— Сейчас тут «моя» территория, — прорычал Демьян.
— Напомнить, кто первый нарушил нейтралитет? —Голос Савы стал холоднее.
Он засунул руки в карманы брюк. Не отрывал взгляда от Демьяна. Белая чёлка почти закрывала глаза — и от этого его лицо казалось маниакальным.
Нет. Нет. Только не это. Кричало внутри всё. Паника. Ужас. Животный страх, который не контролируется разумом.
За дверью снова послышалось движение. Возня. Голоса.