— Сава.
Поднимаю голову — Руслан, мой охранник. Стоит, смотрит.
— Назар Савельевич подъезжает. Решил тебя забрать. Злой, так что выходить надо.
Накидывает на плечи мой пиджак. Синий, от смокинга. Тонкий, парадный — от холода никак. Но мне плевать. Я не сопротивляюсь. Холода не чувствую. Киваю. Иду к выезду. Ноги сами несут. Туман рассеивается, особняк остаётся за спиной.
Парковка, машины, люди в чёрном. Где-то там должен быть Maybach отца.
В руке всё ещё резинка. Зажата в кулаке, пальцы не разжимаются. Подношу к лицу. Любопытство глупое, дурацкое.
Просто интересно — чем пахнут её волосы?
Нюхаю. Останавливаюсь. И замираю. Запах. Тонкий. Еле уловимый. Что-то тёплое, сладкое, но не приторно. Ваниль? Мёд? Хуй поймёшь. Но приятно. До одури приятно.
Втягиваю носом сильнее. Громко, в голос, чтобы поймать этот тонкий след. Он уходит, тает, слишком нежный, слишком быстрый.
И тут же — второй слой. Другой запах. Жёсткий. Агрессивный. До боли знакомый. Демьян. Его парфюм. Его пот. Его кожа. Я этот запах узнаю из тысячи — потому что мы сталкиваемся в драках постоянно, потому что он въелся в память. Древесный, горький, с металлической ноткой крови. Всё смешалось. Её тонкий, нежный — и его грубый, звериный. На одной резинке. В моём кулаке.
Снова нюхаю. Жадно, глубоко, пытаясь удержать её запах, который ускользает.
Плевать, как это выглядит со стороны. Плевать, что кто-то увидит. Стою посреди парковки, как зверь, и нюхаю свою ладонь. Втягиваю воздух жадно, глубоко, пытаясь удержать этот грёбаный запах.
И тут — фары. Машина отца выруливает из-за поворота. Чёрный Maybach, тонированные стёкла, морда хищная. Тормозит прямо передо мной.
Стекло опускается. Отец смотрит на меня. В упор. Лицо перекошено, глаза бешеные. И орёт:
— ТЫ ЧТО ТАМ НЮХАЕШЬ?! НА НЮХАЛСЯ?! Совсем охренел?! Нюхач херов!
Я застыл. Смотрю на него, на свою руку, снова на него. Он реально думает, что я там порошок какой-то нюхаю?
— Чего? — только и могу выдавить.
Он орёт. Ещё громче, ещё злее. Матом, грубо, как умеет только он.
— Выплюнь! В машину быстро!
Руслан открывает дверь. Легонько подталкивает в спину — садись. Сажусь. Дверь захлопывается. Тишина, кожаный салон и взгляд отца, который сверлит затылок.
Смотрю в окно. За ним проплывает снег, огни, чужая жизнь.
И вдруг — накрывает. Воспоминания. Хрен их знает, почему именно сейчас. Может, от этого вечера. Может, просто усталость пробила броню.
Два года назад. Или чуть меньше. У отца поехала крыша. Серьёзно, по-взрослому. Привёл в дом какую-то шлюху. И не просто привёл — поселил, слушался, смотрел в рот. Оказалось, там психолог херова, промыла ему мозги. Работала на кого-то, история мутная, но факт остался фактом. Мама собрала вещи и ушла. Я с ней.
Мама плакала по ночам. Я делал вид, что не слышу. А потом случилось страшное. Мать похитили. И вот тут отец... я никогда не видел его таким. Он готов был землю грызть. И я точно знаю: если бы мать не нашли, если бы с ней что-то случилось — он бы пустил себе пулю. Не сомневаюсь ни секунды.
У них с матерью — не как у людей. Они друг без друга не дышат. Хорошо, что обошлось. Мать вернули.
Потом мы с матерью вернулись в особняк.
Черновы. Мы с ними кровные враги.
Не поссорились — это в ДНК. Столетиями наши прадеды дрались до крови. Деды стреляли друг в друга. Отцы — тоже, пока смокинги не надели. Теперь они просто пальцем тычут друг в друга и выясняют отношения словами. Потому что в костюмах драться — костюмы жалко. Неудобно, да и возраст.
А у нас с Демьяном — без костюмов. Мы как деды. Как прадеды. Как завещано. Это в крови. Суммировано сотнями лет назад. И никуда не денется.
Маме когда-то какой-то призрак шептал, что мы не должны враждовать. Что Черновы и Зимины... Не знаю. Запутано всё. Не хочу об этом думать.
Самое смешное и дикое во всей этой хуйне. Мы соседи. Да, блядь, именно.
Кровные враги, которые реально готовы убить друг друга, — живём на одной земле. Наши особняки — на одной закрытой территории. Моё окно в спальне выходит прямо на участок Черновых. И у него, уверен, то же самое.
Так решили отцы. Сказали: враг должен быть рядом. Мы должны знать, как они дышат, как живут, чем пахнут. И они о нас — то же самое.
Если враг под боком — его легче контролировать. А если развести по разным углам — тогда пиздец, тогда война бесконтрольная пойдёт. Вот так и живём. С пелёнок.
И вы наверное думаете, что нас учили в каких-то элитных частных школах?
Не-а. Судьба решила над нами подшутить. Или отцы решили нас дрессировать как собак.