А по факту...
По факту я старик.
Серьёзно. Иногда кажется, что мне не двадцать два, а все сто. Устал с пелёнок быть сильным. Быть быстрым. Быть вечно начеку, потому что вокруг опасность, враги, конкуренты, Черновы эти грёбаные.
Устал.
И единственное, что меня зажигает — ненависть к Демьяну. Только когда вижу его рожу, внутри что-то вспыхивает. Адреналин. Злость. Жизнь.
А без неё...
Без неё я просто сижу в темноте и смотрю в одну точку.
Вся эта вражда поколений... Наверное, на мне и закончится. Потому что я просто не вывожу. Не могу больше тащить эту хуйню.
И только здесь, в тишине, когда никто не видит, я могу признаться самому себе:
Мне страшно.
Страшно, что однажды маска треснет. Что все увидят — внутри пустота. Что я просто актёр, который забыл текст и теперь импровизирует, лишь бы не сорвать аплодисменты.
Нахуй.
Подхожу к кровати. Падаю на неё, не раздеваясь. Лежу, смотрю в потолок. Руки вдруг начинают дрожать. Мелко так, противно. Тремор, блядь. Последнее время часто накатывает. Пальцы ходуном ходят, не унять.
Сжимаю кулаки. Сильно, до боли в костяшках. Дрожь чуть отступает.
В голове — пустота. Только гул какой-то. И сердце колотится — то ли быстрее надо, то ли вообще останавливается. Панические атаки? Хуй знает. Читал, что это — стресс. А кто его не испытывает?
Сегодня сил даже спорить с этим состоянием нет. Пусть накатывает. Пусть трясёт. Мне уже всё равно.
Лежу минут десять. Потом заставляю себя встать. Идти в душ.
Смываю с себя этот вечер.
Резинка. Она всё ещё на запястье. Под водой, намокшая, с прилипшими рыжими волосами. Смотрю на неё и не понимаю — нахера я её не выкинул? Стягиваю, швыряю на пол.
Выхожу. Заворачиваюсь в полотенце. Подхожу к зеркалу. Смотрю на своё отражение.
Оттуда смотрит красивый парень. Я себе нравлюсь — всегда нравился. Тело — спасибо тренировкам. Мышцы, кубики, всё при делах. Бабы от такого тащатся. Я знаю. Пользуюсь.
Влажные волосы потемнели от воды, лежат на лбу, чуть закрывают глаза. Мокрые пряди, блонд, который в свете ванной кажется почти белым.
Провожу рукой по лицу.
На скуле — полоса от его удара. На губе — шрам, который никак не заживёт до конца. Подношу палец, провожу по губе. Она ещё кровоточит — после душа выступила кровь. Облизываю.
Смотрю в глаза своему отражению. Пусто. Ничего.
Голый иду к кровати. Падаю лицом в подушку. Даже одеялом не накрываюсь — сил нет.
Завтра будет новый день. И кошмары, наверное, будут. Последнее время они всегда приходят.
Но сейчас...
Сейчас вырубаюсь.
Темнота.
***
Опять.
Нахрен. Бляяя…
Лежу на животе, лицом в подушку. Глаза открыты — вижу утренний свет за шторой, край тумбочки, свои пальцы на краю кровати. Вроде проснулся. Вроде всё нормально.
Но не могу пошевелиться.
Знакомое состояние. Сонный паралич, хуй его дери. Не впервой. Но каждый раз как в первый — дикий, гнетущий ужас, от которого внутри всё леденеет.
Пытаюсь дёрнуть рукой — ноль. Пальцем пошевелить — ноль. Даже вздохнуть глубже не получается — тело чужое, тяжёлое, мёртвое.
И тут я вижу.
Из угла комнаты, там, где утренний свет не достаёт, выползает тень.
Чёрная. Густая. Большая.
Человек.
Крупный, массивный силуэт. Выше меня. Шире. Он движется медленно, плавно, будто плывёт над полом.
Я пытаюсь заорать.
В горле — пустота. Ни звука. Только беззвучный хрип, который никто не слышит.
Тень приближается. Подходит к кровати. Наклоняется.
И ложится на меня сверху.
Вес — настоящий. Тяжёлый, давящий, горячий. Я чувствую каждым сантиметром спины, как эта тень прижимает меня к матрасу. Как дышит — ровно, глубоко, прямо в затылок.
Воздух спирает. Не могу вдохнуть. Сердце колотится где-то в горле, в висках, в глазах.
Чёрная рука ложится на подушку рядом с моей головой.
Крупная мужская рука.
И на ней — рисунки.
Татуировки. Или выжженные узоры. Чёткие, тёмные, знакомые до боли. До скрежета зубов. Я их знаю. Я их видел тысячу раз.
Но от страха мозг не соображает. Только мысль: кто? кто? кто?
Тень склоняется ниже. Лицо приближается к моему.
И я вижу.
Демьян.
Его лицо. Перекошенное, жуткое, с чёрными глазами — ни белка, ни зрачка, только чёрная пустота. Рот растянут в оскале — не человеческом, зверином.
Я чувствую его вес на себе. Его дыхание на своей шее. Его руку рядом с головой.
И не могу пошевелиться.
Внутри — дикий, животный ужас. Хочется орать, выть, биться — но тело не слушается. Только сердце долбит так, что рёбра трещат.
Он смотрит на меня. Скалится. Наклоняется ниже.
— Су...
Рывок.
Я падаю с кровати.
Грохот. Боль в плече. Холодный пол.