— Чё, твоя?
— Всё, — отмахиваюсь и на всех скоростях бегу за ней, словно влюблённый фанатик. Еле догоняю.
— Стоять, блондиночка, далеко побежала?
— Отвали! — и всё… Свалила через фойе наверх… Это что за нахер вообще??? Долго она так со мной будет себя вести? Пиздец какой-то… Ладно…
Справившись с обидой, прихожу на первый урок и молча сажусь рядом.
Она достаёт свой учебник, тетрадь и прочее, а я просто сижу, стараясь даже не дышать в её сторону. Но, как мне кажется, даже так её бешу.
И она вдруг поворачивается.
— Привет ещё раз, — здороваюсь, улыбнувшись.
— Привет, — отворачивается она и хмурится.
— Что с тобой? Что-то болит? Выглядишь, будто заболела…
— Ничего у меня не болит, Савицкий. И не трогай меня, — огрызается она, и я уже вообще, нахер, ничего не понимаю.
— Знаешь, чё, Носова? Ты мне реально понравилась. Я думал, нормально общаться будем. Но если такой расклад, раз ты ведёшь себя как конченая, иди-ка ты на хуй, — говорю ей, закидываю телефон с тетрадью в рюкзак и ухожу на третью парту к какой-то девчонке.
— Можно?
— Конечно…
И вот она-то как раз сразу улыбается. Волосы за ухо убирает. Ведёт себя как милаха. А эта, блядь… Грымза, нахер, шизанутая. Всё. Больше я к ней, факт, не подойду.
Она на меня даже не смотрит, и я в ту сторону даже ухом не веду. Зато моя новая соседка мне что-то активно рассказывает. Болтает без умолку. Кокетничает. Флиртует.
Я же доброжелательно улыбаюсь и слушаю её.
Дальше… Между вторым и третьим меня на перемене вновь ловит Катерина. И я думаю, почему бы и нет? Куда там она меня звала? Кино? Ну и пойду. Чё мне, я свободный.
Девчонка сияет от счастья, я назначаю время во сколько заеду. Она скидывает адрес.
Возьму свою машину. Батя не узнает. Всё равно сейчас в командировке.
И всё время до шестого урока я вполне хорошо себя чувствую, пока не вспоминаю про сраную уборку. По-хорошему бы тупо свалить. Пусть сама убирается. Раньше я бы так и сделал, если честно. Нихера я не правильный, каким хотел ей предстать. По сути я тот ещё разгильдяй и задира… Но… Вижу, как она стремится быстрее всё убрать и не могу бросить. Помогаю в темпе, но так и не разговариваем.
— Полегче, порежешься, — говорю, глядя на то, как она вытирает полки с металлическими держателями. Молчит. Резко движет рукой и, разумеется, вскрикивает, зашипев.
— Блин, да говорил же тебе… Аккуратнее, — беру её за руку… И на секунду время замедляется. Хрен его знает, где эти голубые глаза рисовали. Но что-то в них не от мира сего. Как раз поэтому меня всё время к ней и разворачивает. Будто намагниченного…
— Что с тобой? Куда ты так торопишься?
— Я… Я… — мямлит она и не может собраться с мыслями, а я вижу, что пятнышко крови, выступившее на подушечке указательного пальца совсем маленькое, и веду её к раковине.
— Холодной водой промой. Кровь перестанет бежать и беги домой, раз торопишься. Я всё закрою.
Только разворачиваюсь, как слышу:
— Тимууур… Спасибо.
Молча киваю и ухожу. Делаю то, что обещал. На душе паршиво. Знаю, что ничего между нами не изменится… И вижу из окна кабинета, как она бежит домой, сломя голову. Даже пальто нараспашку. Не знаю уж, что сегодня такое у неё… Может у родных днюха. Но я отчего-то чувствую себя максимально хреново…
Звоню Серёге. Он как раз проезжает мимо с универа. Забирает меня и едем мы молча.
— Чё каво кислый такой, Тим? Из-за матрёшки той своей?
— М? Да не… Не бери в голову.
Серёга немного ухмыляется и вздыхает. У нас с ним разница четыре года.
— В семнадцать кажется, что навсегда…
— В смысле?
— В прямом, братишка… Так только кажется… В итоге… Будет и пятая, и десятая, и даже двадцать пятая…
— Ты это про еблю или чувства, понять не могу?
— Да про всё…
— Ага, советчик, блядь, херов.
Он ржёт, а я мотаю головой.
О чём мы вообще говорим? Какие чувства?
Какого хрена она не выходит у меня из головы? И вид её испуганный и волнение…
И тут мой телефон оживает.
Екатерина Афанасьева: «Напоминаю. Мира, 4к, с2, не опаздывай, красавчик. Буду ждать к 20:00»…
Выдыхаю… Не хочу туда ехать, но, похоже, теперь придётся…
Глава 6
Олеся Носова
— Я дома! Представляете, очередь в магазине огромная… — застываю и вижу маму в проходе. Она плачет, а я растерянно смотрю на неё. — Мам… Что такое… Что?
— Бабушка Оля умерла…
— О, Господи…
— Папа уехал к ним… Я тут осталась, тебя дождаться…
— Боже, мне так жаль, мам… — я начинаю плакать. Ведь это единственная моя бабушка. Папина мама. Мамина умерла уже давно… И, наверное, только этого нашей семье и не хватало сейчас. И так всё наперекосяк, так ещё и такое горе… Почему если чёрные полосы, то везде и сразу?