Лив сидела тихо, наблюдая за доктором, который что-то чиркал в своем дорогом рабочем блокноте. Размышляя, она не заметила, как начала теребить рукава своего лонгслива, а позже перешла на свои пальцы, ковыряя кутикулу. Грегори это заметил, одарив ее беглым взглядом из-под очков, но ничего не сказал.Однако вот она знала, что тот заметил.
В кабинете раздался громкий звонок с достаточно специфичным рингтоном, доктор Лейн слегка опешил, не успев дописать заметки и задать еще ряд вопросов. А вот Лив даже не посмотрела на дисплей телефона. Она и так знала, кто это и ответила, вставая.
— Что?
Пауза.
Зрачки расширились. Взгляд стал острым, даже напряженным.
— Где?
Она накинула свой вельветовый жакет, подходя к двери, развернулась, чтобы одарить заветными тремя словами своего доктора.
— Труп. Мне пора.
Дверь захлопнулась.
Доктор Лейн смотрел ей вслед через окно. На улице Лив в полном беспорядке быстро села в машину, завела двигатель и уехала. А вот Грегори Лейн перевёл взгляд на блокнот.
Гиперфиксация. Одержимость?
Контроль эмоций. Всё продумано.
Тревога (порванный стакан, рукав).
Ранний травматический опыт (семья) → может ли дело быть личным?
Связь с жертвой? Связь с убийцей? Или попытка решить собственную травму?
Лейн нахмурился.
«Что именно она пытается исправить?»
Он вытащил диктофон, нажал кнопку и начал запись.
— Кейс: Ливьен Хэйс.
— Замечено явное подавление эмоций. Осознанные, структурированные ответы — не импульсивные, а подготовленные.
— Порванный стакан, теребление рукава. Скрытая тревожность, желание контролировать жесты.
— При упоминании родителей голос стал мягче, но на лице изменений не было. Возможно, ранний травматический опыт. Не говорила про отца. Причина в нем?
— Явная гиперфиксация на деле. Убийца работает два года, и только она погружена в него настолько глубоко.
— Вопрос: почему именно это дело? Может ли оно быть связано с личным опытом? Неосознанная попытка решить собственную травму?
Он выключил диктофон, на секунду разглядывая блокнот. Затем обвёл последнюю строку жирным маркером.
“Если это личное… значит, вопрос в том, кто для неё важнее — жертва или убийца?”
Глава №2: Театральная смерть
Было позднее утро, но несмотря на это еще достаточно темно. Ноябрь здесь всегда такой. Город застыл под ледяным сиянием уличных фонарей. Слабый туман стелился по пустым тротуарам, а красно-синие вспышки полицейских маячков разрезали эту утреннюю темноту на “до” и “после”. Лив гнала на максимально допустимой скорости, включив сирену, будто от этого зависела чья-то жизнь. Однако для этого было уже поздно.
Место преступления – маленький парк, почти безлюдный в такое время суток, многие занимались своими делами, да и само место было достаточно удаленным от центра города, где начинала свой день жизнь. Эта же локация была не совсем благоустроена. Можно было бы подумать, что это заброшенный сквер, но так как он находился в жилом квартале, новое произведение искусства Жнеца было выпущено в свет и замечено обитателями этого района, но кто, как, во сколько это сделал — никто не знал. Докладчик пожелал остаться анонимом. Можно было бы решить, что это зацепка! Нередко бывало так, что убийцы вызывали копов на место преступления похвалиться творением. Данную нить расследования пока оставили под вопросом. Район не совсем благополучный, своего рода гетто, где часто обитали мигранты и преступления здесь - обычное дело. Поэтому-то аноним пока на задний план.
Единственная аллея парка этого района вела к безымянной статуе молодой девушки, возле которой теперь лежало такое же безымянное тело. По дороге сюда Лив обратила внимание, что многие её коллеги выглядели заспанными, двигались вяло, кутались в тёплые куртки, пытаясь окончательно проснуться. Некоторые держали в руках бумажные стаканчики с кофе, надеясь, что очередная доза кофеина придаст хоть какой-то бодрости. Лив напротив не нуждалась в этом. Она выглядела так, словно кофеин уже давно был пущен ей внутривенно. На самом деле, единственное, что привело её в столь взбудораженное состояние, – звонок. Когда раздался его резкий сигнал, её сознание мгновенно включилось, и теперь она была полностью сфокусирована. Глаза горели и блестели, а взгляд уже был прикован к трупу.
Она была красива. Слишком красива для смерти. Лёгкая улыбка застыла на её лице, как будто видела что-то прекрасное в последние секунды жизни. Чёрная роза была аккуратно вложена в её ладонь — визитная карточка убийцы, которого не могут поймать уже почти два года.