Найти. Узнать.
Раскрыть секрет!
Проезжая по шумной центральной улице, мой взгляд вдруг выхватил в толпе знакомое лицо.
– Маркус? – громко воскликнула я.
Да, это был он, стоящий в кругу других мужчин, одетых в дорогие офисные костюмы. Маркус выглядел довольно счастливым и улыбался во весь рот.
Во мне поднялась волна раздражения: этот мерзавец наслаждается жизнью, в то время как моя сестра страдает и плачет из-за его глупого решения! Должно быть, развод кажется ему пустяком! Да как он смеет!
Резко остановив авто прямо рядом с компанией, хотя это было запрещено, я выскочила на улицу и, как фурия, подлетела к Маркусу. К счастью, лондонская погода позволяла.
– Мария? – удивленно поднял брови он.
Я бесцеремонно схватила его за рукав пиджака и отвела в сторону, чтобы высказать ему свое возмущение и глубочайшее отвращение его поведением.
О, как я ненавидела его в этот момент! И почему раньше я принимала его сторону, а не сторону своей собственной сестры? Уму непостижимо!
– Что ты делаешь? – недовольным тоном спросил Маркус, высвободив свой рукав из моих цепких пальцев.
– Что я делаю? Ха! – насмешливо воскликнула я на польском. – Вопрос в том, что ты делаешь! Улыбаешься от уха до уха! Что, рад тому, до чего довел Маришку? Ведешь себя, как пятилетний ребенок! Делаешь все наперекор, лишь бы позлить и причинить боль! Неужели твоя любовь к Маришке – это мыльный пузырь? Что, уже лопнула?
Я кричала. Я позволяла себе кричать на всю улицу. Мне не было дела до того, что подумают окружающие. Пусть глазеют! Какая разница!
– Что за цирк ты устраиваешь? – попытался перебить меня Маркус, но я заткнула его своими воплями, исходящими прямо из моего сердца.
– Разве ты не знаешь, что когда в семье появляются проблемы, то всегда виноваты оба? Конечно, намного легче переложить всю вину на жену! Она плохая, а ты – ангел! Она не дает ребенку дышать, а ты – папа-герой, спаситель! Так вот, Маркус, я разобью твои иллюзии! Ты никакой не отец! Ты приятель! Ты не желаешь взять на себя ни каплю ответственности за воспитание сына! Ты только растишь из него щенка, который из-за вседозволенности превратится в лающую на всех непослушную собаку!
– Ты сравниваешь Седрика с собакой? Как мило! – Маркус вздохнул.
– Именно собакой он и вырастит, если ему не ставить границ и не заниматься его воспитанием! – парировала я.
Я ждала, что он начнет спорить со мной. Кричать мне в ответ. Отстаивать свою неуместную точку зрения на воспитание ребенка и упрекать меня в том, что я лезу не в свое дело.
Маркус стоял напротив, смотрел на меня и молчал. Однако его лицо говорило о многом: в нем выражались непонимание, боль и раздражение.
– Довольна? – вдруг тихо вымолвил он.
Его молчание было таким хладнокровным, что это подействовало на меня, как ведро воды в лицо. Меня все еще раздирало возмущение. Но, смотря на реакцию Маркуса – такую ледяную, такую отталкивающую, мне было понятно: я ничего от него не добьюсь. Я лишь выставляю себя посмешищем. Ему все равно.
Он принял решение и не повернет назад.
– Что ж… Думаю, нам не стоит больше общаться, – тихо сказала я и, без лишних слов, развернулась и пошла к автомобилю, чувствуя, как Маркус сверлит взглядом мою спину.
Я решила, что с Маркусом покончено. Это были последние слова, которые я адресовала ему. С этой минуты его не существует. Есть только моя сестра Маришка и ее сын Седрик. Маришка всегда желанна в клане Мрочеков, и, если она официально перестанет быть Морган – я буду первой, кто обнимает ее и скажет: «Добро пожаловать домой, моя дорогая!».
Несмотря на то, что мое авто было припарковано в абсолютно ненадлежащем месте, рядом не было ни одного полицейского. Только смертные хмурились и возмущались.
Это было мне на руку.
Сев за руль, я завела мотор и поехала дальше.
Удивительно, но после этой спонтанной встречи с Маркусом, я видела мир таким четким, каким он не был никогда ранее. Мои приоритеты были расставлены по местам, и в них не было места для Маркуса. Отныне, он был пустым местом. Он не достоин моей злости. Нет. И даже если Седрик не сумеет вернуть брата на путь истины, мне было уже все равно.
***
Мне не стоило никакого труда открыть дверь в секретный кабинет Брэндона – я просто вырвала ее из петель. Мне было не до церемоний. И даже если бы сам Брэндон оказался в эту минуту в квартире, он не стал бы мне преградой.
Моя голова была трезвой, и я замечательно владела собой. Никаких резких движений и опрометчивых поступков – это я пообещала себе. Даже если я найду что-то совершенно ужасное, что-то из ряда вон выходящее.