Но через неделю Люция вновь оказывается в моей постели, а наутро вновь рыдает и клянется «завязать» с проституцией и особенно со мной. Противоречивая сука разрывается между любовью к деньгам и страхом передо мной. Но цифры на счету всегда оказываются слаще свободы, и каждую пятницу Люция проводит со мной. Потому что из всех смертных, что я знаю, она больше всего походит на нее. И этот факт достаточно удовлетворяет меня. Мне не жаль Люцию, но, когда я представляю, как плачет она, порой меня охватывает чувство, близкое к жалости. Вайпер – такая хрупкая, что я боюсь сломать ее. Люцию я сломать не боюсь, эта сука вызывает у меня лишь желание вымещать на ней мои фантазии. Но на практике я вижу, что мой разум преувеличивает силу противостояния ее смертного тела моему, и радуюсь тому, что она никогда не испытает того, что я желаю с ней сделать.
Люция – другое дело. Вещь.
***
«Моя идея намного занятней, леди Морган»
«Какая?»
«Эта смертная останется здесь»
«Нет! Лучше убейте меня!» – Голос Вайпер. Такой испуганный. Полный ужаса.
«Для нее это будет лучшим наказанием. Вы знаете, что ей придется несладко. А когда я наиграюсь – то сам избавлюсь от нее. Она не заслужила обычной быстрой смерти»
Вайпер сотрясается от молчаливых рыданий.
Губы леди Морган расплываются в понимающей улыбке.
«Что ж, она твоя»
Моя.
Морганы уезжают.
Я смотрю на нее. Предвкушаю, что произойдет через минуту.
Вайпер горько рыдает, но стоит на месте, посреди гостиной. Ужас сковал ее тело, и оно не слушается ее. Она хочет убежать, спрятаться, потому что понимает, что значит принадлежать мне.
Она прячет свое мокрое от слез лицо в ладонях, словно это защитит ее от меня. Но я уже рядом. Притягиваю ее к себе…
– Черт! – Едва замечаю мчащуюся мне навстречу машину. В самый последний момент избегаю столкновения. Восхитительный эпизод затуманил мой разум настолько, что я практически ушел из реального мира. В свой. Вымышленный. Где Вайпер жива и со мной.
***
Вайпер идет по маковому полю. На ней – белое кружевное платье. Ее взгляд устремлен на землю, ведь она всегда боится раздавить цветы. Легкий ветер слегка развивает ее волосы. Она молчит. Вокруг нас – красивое бессолнечное утро. Облака – синие, как неразведенная гуашь. Густая зеленая трава и алые маки. Я иду за ней. Любуюсь ее нежной красотой. Всю неделю она была послушна, и я вознаграждаю ее этой прогулкой. Ей нечасто удается покинуть стены замка и попасть за высокий забор, отделяющий ее от мира. Ей позволено совершать недолгие прогулки. Иногда. Только со мной. Если она послушна и кротка. Но эти прогулки она зарабатывает редко, так как все еще продолжает сопротивляться и упрямиться.
«Можно я сорву три цветка и принесу их в мою комнату?» – спрашивает Вайпер, продолжая идти вперед, не оглядываясь на меня.
«Нет»
«Пожалуйста»
«Ты так и не научилась спрашивать моего позволения правильно»
Она останавливается и оборачивается ко мне.
«Пожалуйста, Брэндон! Всего три цветка!»
«Нет, цветы здесь ни при чем. Ты забыла, что невежливо просить о чем-то, стоя спиной к собеседнику»
Ее глаза увлажняются, и по ее щеке медленно скатывается слеза. Но она не будет просить повторно. Я знаю. Она слишком горда для этого. Она молчит и смотрит мне в глаза. Я отвечаю ей спокойным чуть насмешливым взглядом.
Она хочет оскорбить меня, но знает, что за это тут же вернется в свою комнату. Она так любит эти редкие прогулки, что готова молчать и терпеть.
Я впиваюсь в ее губы требовательным поцелуем, и она послушно приоткрывает их, слабо отвечая мне. Но этого недостаточно.
«Мне кажется, ты не ценишь мою доброту» – говорю я и, схватив ее запястье, веду Вайпер в замок.
Вайпер молча идет за мной. Всхлипывает. Но не издает ни слова пререкания. Лишь вернувшись в свою комнату, она начинает тихо плакать.
Я прихожу вечером. Она уже не плачет. Но ее взгляд полон презрения и ненависти, за что она тут же получает хороший урок. К утру она обессилена и кротка.