Но мне нужно было знать.
Что теперь?
Кто мы?
Любовники? Просто двое личностей, которые иногда спят вместе? Или теперь, когда я пошла на уступки и сменила имидж, у меня есть право требовать от него постоянства?
Этот вопрос не давал мне покоя.
Но я тихо лежала, почти не двигаясь, и ждала, пока Брэндон заговорит со мной. Мой разум не мог поверить в то счастье, которое так неожиданно свалилось на меня. Но мое сердце ликовало. Он мой. Он только мой!
Так прошло минут десять, и мне стало безумно скучно. Я приподняла голову и взглянула в лицо любимого вампира. Мои губы осветила широкая улыбка: Брэндон был счастлив. О да. На его лице было написано блаженство. Он был так прекрасен, что я не удержалась и нежно поцеловала его в губы. Но он лишь слегка улыбнулся и вдруг открыл глаза. И его взгляд, устремленный на меня, привел меня в замешательство. Его глаза словно говорили: «А, это ты? Что тебе от меня нужно?». Но, возможно, мне это всего лишь показалось, потому что он тут же перевернул меня на спину и улегся сверху.
– Вчера, в гардеробе, ты сказал, что я – твоя… Что ты имел в виду? – поинтересовалась я, смотря в его глаза. Но я не собиралась поднимать тему его слов признания. Это произошло, и услышать его слова любви еще раз мне было совершенно не нужно.
– И что, из того, что я сказал, тебе непонятно? – усмехнулся он и поцеловал меня в шею.
– Черт, Брэндон, ты не можешь просто ответить? – со смехом спросила я.
– Могу. И я повторю в последний раз: ты – моя. Ты теперь со мной. Так понятно?
Голос Брэндона прозвучал очень властно.
«Ты теперь со мной».
О да. Я с тобой, мой милый негодяй!
– Я с тобой… Но вопрос в том, со мной ли ты? – серьезно сказала я. – Брэндон, мне нужно знать, стоит ли мне тратить на тебя свое драгоценное время.
– Конечно, если ты останешься послушной, как сейчас. – Брэндон вдруг тоже стал очень серьезным и говорил тихо, но вкрадчиво. В этом он великолепен.
– Послушной? – переспросила я.
Это слово было мне непонятно.
– Поддерживай цвет волос, продолжай носить линзы. И мне очень нравится твой новый стиль в одежде. Я не желаю, чтобы другие мужчины смотрели на тебя. Ты принадлежишь мне. И, если ты будешь послушной, я дам тебе все, чего ты только пожелаешь.
«Он без ума от меня. Он уже ревнует меня ко всем и к каждому!» – пронеслось в моей голове, и мое тело накрыла волна острого удовольствия, похожая на оргазм.
Он любит меня. Иначе быть не может.
– То есть, никаких левых интрижек? – передразнила я его.
Плевать. Ради него я откажусь от всех тех ночей, которые могу провести со смертными. Плевать! Теперь мои ночи и мое тело принадлежали только Брэндону.
А он принадлежал мне.
– Как ты догадлива. – Брэндон вдруг поднялся с кровати.
– Опять сбегаешь? – рассмеялась я.
И это был искренний смех. Смех счастья. Я была счастлива. Безумно.
– Ненадолго. Кроме твоей выставки у меня есть еще пара проектов. Довольно скучных. Но ничего не поделать. Бизнес. – Брэндон поцеловал меня в губы и вышел из спальни. – Не уходи. Я вернусь через пару часов. А сейчас – в душ! – Послышался его голос.
– Брэндон! – воскликнула я, слегка раздраженная его бесцеремонной манерой внезапно куда-то исчезать.
Но он лишь рассмеялся. Раздался шум воды.
Я прождала несколько минут, но затем вскочила с кровати и пошла вслед за Брэндоном, надеясь застать его в душе, во всем его обнаженном великолепии.
Но негодяй уже стоял у большого зеркала, одетый в чистенький черный костюм и белую рубашку, и сосредоточенно завязывал на шее черный галстук.
Я желала подойти к нему и завязать его галстук сама, но колебалась: а вдруг это покажется ему знаком моей глубокой привязанности?
Поэтому я лишь облокотилась о косяк двери, ведущей в спальню, и скрестила руки на груди. Абсолютно нагая. О, я была прекрасна в этот момент.
– Мы теперь вместе? – задала я вопрос, что не давал мне покоя всю эту жаркую ночь.
Брэндон на секунду прервал свое занятие и взглянул на мое отражение в зеркале. И его губы расплылись в хищной улыбке.
– Да. И я ожидаю от тебя хорошего поведения и скромности, – ответил он.
– Я подумаю об этом, – нарочно равнодушным тоном сказала на это я и вновь скрылась в спальне.
Но когда Брэндон покинул квартиру, я бросилась на кровать, закрыла лицо руками и беззвучно закричала от радости. От счастья. Неужели этот день настал? Неужели…
Мне трудно было поверить в это. Почти невозможно.
Но теперь я была твердо уверена, что он любил меня уже восемь лет.
Возможно, все эти годы он боролся с собой. Его отталкивал мой старый имидж. Моя свобода и легкость. Моя похотливость.