Я хотела поделиться с Мартином. Но не всем.
– Через два часа у меня самолет до Варшавы… Хм, нет, даже час и восемь минут… Совсем забыл о том, что самолет задержался, – нахмурившись, сказала Мартин, взглянув на табло расписания.
– Как мило… Но ты знаешь, почему его задержали? – спросила я.
– Потому что один идиот в Эдинбурге оказался слишком пьяным и стал буянить в тот самый момент, когда все было готово к взлету. Его нужно было срочно выкинуть из самолета, и я, естественно вызвался добровольцем, – счастливо ответил Мартин, сияя от гордости.
Мой любимый хвастунишка.
– Могу поспорить, этим поступком ты покорил сердца всех дам на этом самолете! – рассмеялась я.
– О, столько восхищенных взглядов я еще никогда не получал… Теперь понимаю, почему супергерои из комиксов стали супергероями! – Мартин наклонился к моему уху. – Чтобы снимать с женщин их тру…
– Секундная слава явно повредила контакты в твоем мозгу, братик! – перебила я брата и, схватив его за руку, повела за собой, в поисках места, где мы могли бы сесть и поболтать.
– Ничего подобного, я всего лишь глаголю истину! – возразил Мартин, идя за мной, как послушный теленок.
– Какой же ты сексист! – фыркнула я, хотя в душе благодушно посмеивалась над его несмешными шутками, зная о том, что он всего лишь играет на публику. На самом деле, он очень уважал женщин. Даже смертных.
– Вон там есть свободный столик в углу! – вдруг сказал Мартин, и мы почти бегом побежали в небольшое кафе, расположенное в десяти метрах от нас. – Будешь сок? Я возьму двойной американо и сэндвич, а ты пока займи столик, – сказал мне брат.
– Сегодня ужасно много народу, – заметила я, когда Мартин занял свое место напротив меня, прихватив с собой поднос с томатным соком, американо и большим сэндвичем с лососем.
Томатный сок. Для меня.
Нет, Мартин неисправим.
– Согласен! – отозвался мой брат. Он вальяжно откинулся на спинку стула. – Ну, рассказывай.
– Нет уж, это ты рассказывай! Заставил меня приехать, ждать тебя… Что-то стряслось? – спросила я.
– Со мной? Нет, конечно! Просто решил повидать тебя. Ты ведь теперь в Лондоне, а у меня как раз пересадка, – пожал плечами Мартин. – Не беспокойся, у меня все отлично: бизнес идет как по маслу. Я как раз возвращаюсь из Эдинбурга, в котором у меня было открытие нового ресторана.
– Это же здорово! Поздравляю! – широко улыбнулась я, обрадованная успехами брата.
– Спасибо! Народу было много, на всех не хватило столиков. Очередь была километровая. Правда, не знаю, что их привлекло больше – польская кухня или бесплатное польское пиво…
– И то и другое! – рассмеялась я. – Не хочешь открыть ресторан в Лондоне?
– Пока нет, но в будущем обязательно, – подмигнул мне Мартин, и вдруг его лицо стало серьезным. – Почему ты переехала в Лондон? Не могу поверить, что ты бросила свой прекрасный любимый Торонто ради дождливого Туманного Альбиона.
О переезде рассказала ему я сама. Правда, без объяснения почему.
«Потому, что я не могу жить без Брэндона Грейсона, а он не желает покидать Лондон… Как говорится: «Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе» – это было объяснением. Но рассказывать об этом брату? Выглядеть в его глазах жалкой влюбленной идиоткой? Нет уж, увольте!
– Все просто, мой дорогой: у меня новая выставка! Восьмого июля. И, если ты не приедешь… – с добродушной улыбкой начала я.
– Я приеду, – перебил меня Мартин. Он вдруг взял мою ладонь в свою. – А теперь признавайся: у тебя проблемы? – тихо спросил он, пристально смотря в мои глаза.
– Что? – вырвался из меня вздох изумления. – Боже, Мартин, ты думаешь, что я натворила дел в Торонто и поэтому переехала в Лондон, чтобы, как собака, поджать хвост и не высовываться? Ха!
– По твоему тону я вижу, что мои догадки были ошибочны, за что приношу свои извинения, – улыбнулся Мартин.
Я сжала его ладонь, а мое сердце наполнилось теплом. Он заботился обо мне, мой старший брат. Мне так не хватало его тепла, его шуток, его колкостей!
– Рада это слышать. И, конечно, я прощаю тебя, мой рыцарь, – сказала я.
Это был прекрасный момент рассказать ему о Брэндоне.
– Мало того, я начала кое с кем встречаться, – игривым тоном сказала я и озорно подмигнула брату.
На его лице тут же расплылась широкая понимающая улыбка.