– Не сердись. Я всего лишь думаю о том, что могу запачкать мое красивое платье, – пытаясь оправдать свое поведение, солгала я.
– С ним ничего не случится. Это твой вечер, и я разрешаю тебе делать все, что ты захочешь, – вкрадчиво сказал на это Брэндон.
– Ты разрешаешь мне? – ухмыльнулась я. – Дорогой, мне не нужно твое разрешение!
– Что я вижу? Ты вновь упрямишься? – спросил он.
– Не знаю, в какую игру ты играешь, но она мне нравится! – тихо сказала я, вновь почувствовав томление во всем моем теле. Но я не желала портить этот вечер банальным сексом в маках, поэтому молча положила свои туфли на траву и пошла вниз, в долину, полную маков.
Оказавшись внизу, я осторожно вступила в гущу алых цветов и медленно пошла вперед, все глубже утопая в алом море. Я обернулась и увидела, что Брэндон все еще стоял на холме, засунув руки в карманы брюк, и наблюдал за мной.
– Ты идешь? – иронично воскликнула я.
Его загадочное поведение интриговало меня. И вдруг меня посетила странная мысль: он устроил этот вечер для меня? Или для себя? Почему он стоит там, на холме и пристально наблюдает за каждым моим движением? Его завораживает то, как я смотрюсь на этом чертовом маковом поле?
– Ты хочешь, чтоб я пошел с тобой? – ответил он.
– Да, хочу! – невольно вырвалось у меня.
Он не ответил, но стал спускаться по склону. Затем он медленно и осторожно, словно боясь наступить на цветы, подошел ко мне.
– Прекрасный вечер, не так ли? – Брэндон погладил мои волосы. – Ну, что, идем? Наслаждайся.
– Черт, Брэндон, что с тобой сегодня? – ласково спросила я, прижимаясь к нему.
– Со мной? Ничего особенного. Просто наслаждаюсь тем, как ты, такая нежная и хрупкая, тонешь в этом море маков, – с улыбкой ответил он, обнял меня и поцеловал мою макушку.
Мое сердце наполнилось счастьем, ведь в словах Брэндона скрывалась такая всесильная, такая безумная любовь ко мне! Он боготворил меня.
– А знаешь, кажется, маки начинают мне нравиться! – озорным тоном сказала я.
– Это хорошо. А сейчас иди вперед и не оборачивайся ко мне. Сделай вид, что ты здесь одна, что меня не существует. – Брэндон поцеловал мои губы и отстранился от меня.
Мне не оставалось ничего другого, как подчиниться его желанию. Я пошла вперед. Дальше, в красное море маков. Я слышала, что Брэндон шел за мной, но даже не пыталась заговорить с ним. Пусть наслаждается мною.
Стало темнеть. Но к этому времени я так увлеклась своими мыслями, что, сама того не осознавая, касалась пальцами лепестков кроваво-красных цветов, окружающих меня. Тихо и медленно на поле опускалась ночь, прощальный свет заката исчез, и небо превратилось в темно-синее полотно.
– Уже поздно. Пора возвращаться домой, – вдруг раздался позади меня голос Брэндона, который заставил меня вздрогнуть от неожиданности.
«Наконец-то!» – подумала я, подходя к Брэндону. Я взяла его ладонь в свою, и в тишине мы медленно направились обратно, откуда пришли.
К холму, чтобы забрать мои туфли. К дороге. К замку.
Это был замечательный вечер. Я была довольна. Брэндон был доволен еще больше. Так доволен, что мы стали приходить сюда довольно часто. Слишком часто, на мой взгляд. Он требовал эти прогулки, а я не могла отказать ему.
Но с того момента, как моя босая нога ступила в красный океан маков, мою голову не покидала одна песня. Песня группы Moonlight – любимой группы Мартина.
Теперь я знаю,
Что внезапную смерть ты раздаешь.
Ты наказываешь меня, когда меня желаешь
Ты так много забираешь и так мало даешь.
Глава 15
Восемь лет от стадии отрицания внезапной любви к Брэндону к ненависти к нему. Затем – стадия безумного желания завоевать его.
И я сделала это. Быстро, почти моментально.
Сансет-холл – дом Брэндона стал и моим домом. Сансет-холл – место нашего уединения, где мы были одни, где мы делали все, что желали. Ну, почти: я так и не смогла уговорить его вновь начать «игры». Но, кроме этого, – я побеждала на всех фронтах, и мне даже удалось заставить Брэндона отказаться от его пятничных встреч с Люцией. Отказаться от Люции вообще. Конечно, он долго сопротивлялся, злился и даже почти умолял меня оставить его в покое, пока, в один прекрасный момент не сдался. Люция исчезла из его жизни. Точнее, – из нашей. Она была камнем на моей шее, занозой в моем сердце. Теперь Брэндон был только моим, и я не делила его больше ни с кем. И я была только с ним. Никаких смертных. Только я и Брэндон. Началась моя идеальная жизнь.
Идеальная… Как бы мне этого хотелось. Увы, даже за те три года, что мы были вместе, что мы прожили под одной крышей, как супруги, Брэндон не изменился. Он был так близок ко мне физически, но его мысли были где-то далеко. Он словно витал в облаках, постоянно думал о чем-то… Обо мне? Не думаю. Иногда, когда я заговаривала с ним и выдергивала из его дум, его взгляд, устремленный на меня, словно говорил: «черт подери, Мария, это опять ты?». И это ранило меня. Даже заставляло ревновать: а вдруг он думал о другой женщине? Но, когда я прямо задавала ему этот вопрос, он смеялся и отвечал, что я валяю дурака. Пару раз мы даже крупно разругались и не разговаривали почти весь день, пока он не приходил мириться первым. Один страстный поцелуй и пара нежных слов – и я таяла, как льдинка в его руках. Иногда мне казалось, что наши отношения, меня рядом с ним – он воспринимает как должное. Но я, конечно, могла ошибаться. Я ценила каждую минуту, проведенную с ним. Ценил ли он время, проведенное со мной? Об этом он никогда не говорил, а я никогда не спрашивала.