– Всем привет и добро пожаловать в Сансет-холл! – притворяясь радушной хозяйкой, громко сказала я. – Эй, мальчуган, ты кто? Я тебя не знаю!
Седрик сидел у меня на руках и громко смеялся.
– Тетя Мария, это же я! Седрик! – сквозь смех, ответил мне Седрик.
«Тетя Мария» ударило по моим ушам.
– Нет, ты не можешь быть Седриком! Потому что Седрику только три года, а ты вон какой здоровяк! – озорно воскликнула я.
– Ну, я же расту! Это все ты виновата, ты ко мне не приезжала! – Седрик спрыгнул с меня и, с криком «Миша!» тут же повис на шее у вошедшей в зал Миши.
– С каких это пор я стала «тетя Мария»? – недовольным тоном спросила я Маркуса, поднявшегося с кресла, чтобы обнять меня.
– Но разве ты ему не тетя? – тут же услышала я равнодушный тон Маришки.
Я пристально посмотрела ей в глаза.
– Но Мишу он называет по имени, – констатировала я факт.
– Не сравнивай себя и Мишу: несмотря на то, что Миша теперь живет в Канаде, она прилетает на все Дни рождения своего племянника. Но, тебе, конечно, слишком далеко лететь из Лондона в Прагу, не так ли? – Маришка смело противостояла моему ледяному взгляду.
В первый раз я не нашла, что ей ответить.
Она была права: с тех пор, как я побывала на Дне рождения Седрика, три года назад, я больше ни разу не появлялась в Праге и не особо интересовалась племянником. Миша стала студенткой и перестала присылать мне фотографии Седрика, а сама я никогда не просила об этом ни Маркуса, ни, тем более, Маришку. Я даже ни разу не позвонила им, ни разу не поздравила своего маленького племянника с праздниками, будь то очередной День рождения, либо очередное Рождество. И самое ужасное: я не соизволила послать Седрику ни одного подарка. Вот такой прекрасной доброй «тетей» я была.
Это было чудо, что Седрик помнил меня и был рад меня видеть!
Не находя слов, я криво усмехнулась и решила, что на этом моя милая беседа с Маришкой подошла к концу. Я села на софу, рядом с Брэндоном, поцеловала его в губы и налила себе бокал крови, которая, в красивой большой бутылке, стояла во льду на маленьком столике, рядом с пустыми чистыми хрустальными бокалами.
Все для гостей!
К счастью, Брэндон ни слова не сказал о моих вдруг так круто поменявшихся планах. Я саркастически улыбнулась ему, говоря: «теперь ты понимаешь, почему я не хотела встречать Маришку?». Он улыбнулся мне в ответ и перевел взгляд на Мишу и Фредрика.
Миша все еще была в плену объятий Седрика.
– Почему ты не взяла с собой Фликку? – расстроено спросил Седрик Мишу.
– Прости, мой милый, но в этот раз нам пришлось оставить ее дома, – ответила ему та.
– Как бы я хотел, чтоб у меня тоже была собака! Мой щенок! Мой Блэки! – воскликнул Седрик.
– Но ведь у тебя есть пони, – вмешалась Маришка в чужой диалог.
– Но ты ведь не разрешаешь мне держать Билла в замке! – буркнул ей в ответ ее сын.
– Да, потому что Билл – пони, и ему не место в замке. У него есть свой милый маленький домик… – начала Маришка.
– Вот именно! Поэтому я хочу собаку! Чтобы она жила со мной! Хочу обратно моего Блэки! – сердито перебил ее Седрик.
– Но, милый, мы разговаривали об этом… – вновь подала голос Маришка.
– Но я хочу! Хочу собаку! – с обидой в голосе крикнул Седрик в сторону своей матери, что очень порадовало меня.
– Кто такой Блэки? – игриво спросила я у сестры.
– Никто, – ледяным тоном ответила она мне.
Было так приятно наблюдать за тем, как шестилетний мальчишка бунтует против своей строгой матери! А Маришка была не просто строгой, но просто непоколебимой. Бедный маленький Седрик! По рассказам Миши я знала, что ему многое не разрешалось, даже при том, что Маркус был довольно либеральным отцом. Но против упрямства Маришки ничего не помогало, и было более чем очевидно, что она держит свою семью в кулаке.
В это время к нам подошел Фредрик: он приветливо поздоровался с Маркусом и затем с Маришкой.
– Рад видеть тебя, Брэндон. Как насчет партии в шахматы? – Фредрик с улыбкой протянул руку Брэндону, и тот крепко пожал ее.