– Папа, папа! Где ты ходишь? – вдруг услышали мы звонкий голосок Седрика.
– Я внизу, разговариваю с тетей Марией, – отозвался Маркус.
«Тетя Мария».
Я закатила глаза.
– Папа, пойдем со мной в гараж! Дядя Брэндон сказал, что я могу там похозяйничать! – восторженно воскликнул Седрик.
– Как здорово! А дядя Брэндон не желает сам тебе все показать? – усмехнулся на это Маркус.
– Увы, друг мой, я в самом эпицентре шахматного сражения и не могу присоединиться, – послышался легкий смех Брэндона.
Такой красивый, мой любимый смех.
– Хорошо, я сейчас подойду, – сказал Маркус.
– Только, прошу, не калечьте сильно «Бентли», а то у Брэндона случится сердечный приступ, – попросила я Маркуса, на что он ответил мне добродушным смехом и сказал: «Постараемся».
Мы поднялись обратно в зал, где все еще сидели Миша, Маришка и Седрик. Точнее, Седрик бегал вокруг софы, на которой сидели дамы, и махал руками. Комок нескончаемой энергии. Увидев отца, Седрик бросился к нему, схватил его за руку и повел за собой, словно знал, где находится гараж.
Они ушли. И я вдруг осознала, что осталась наедине с сестрами. С обеими сестрами. Первый раз в моей жизни. До этого мы виделись с Маришкой лишь на больших мероприятиях и благополучно избегали общества друг друга. И вот, она здесь. Сидит на моей софе, в моем доме и смотрит на меня своим равнодушным холодным взглядом. Присутствие Миши никак не спасало положение.
«Зачем только я отпустила Маркуса и Седрика? Могла пойти с ними, глупая… Брэндон! Пойти к нему? Нет, нет, он занят… Не хочу беспокоить его, зная, как горячо он обожает шахматы. Что делать? Куда идти? Притворится, что у меня вдруг появились срочные дела?» – лихорадочно думала я.
Я была уверена: Маришка испытывала такое же огромное нежелание быть в одной комнате со мной. Но она, молча, сверлила меня взглядом, словно пропуская мимо ушей все, о чем в этот момент рассказывала ей Миша.
Уйти. Сейчас же!
– Хм, кажется, все разбрелись… – промямлила я, так и не смея подойти к сестрам и оставаясь под защитой дверного прохода.
– Да, но это же здорово! Мы остались только втроем и можем поболтать по-сестрински! – весело воскликнула Миша.
– Увы… Мне нужно поставить свой автомобиль в гараж. Вроде как, утром обещают проливной дождь, – почему-то виноватым тоном сказала я, молясь, чтобы Миша больше не настаивала на своем и дала мне тихо скрыться.
– Правда? А вот мой телефон говорит, что будет облачно, но без осадков. – Миша взглянула на меня недоверчивым взглядом. Ее брови были нахмурены.
Она прекрасно понимала, что я хочу уйти. Уйти? Ха! Убежать и забиться в угол, как провинившаяся собака – вот чего я желала в этот момент!
«Ну же, Миша, не упрямься! Ты прекрасно знаешь, что я чувствую! И Маришка… Ты ведь сама сказала, что она ненавидит меня! Так чего же ты добиваешься?» – подумала я, вдруг ужасно разозлившись на Мишу. Я никогда не чувствовала к ней то, что испытывала сейчас: злобу, почти ненависть за то, что она удерживает меня в этой комнате. В одной комнате с Маришкой, зная, что та полна ненависти ко мне. Все ее существо было одной сплошной ненавистью.
– Но я все равно хочу поставить свое авто в гараж, – ледяным тоном отрезала я, смотря прямо в глаза Миши.
Миша сглотнула. Ее лицо выражало чистое недоумение.
Конечно, ведь до этой секунды я ни разу не разговаривала с ней в таком тоне.
– Все в порядке, Мария. Иди и переставь свое авто, – вдруг обратилась ко мне Маришка.
Я невольно усмехнулась: она пришла мне на помощь? Или она спасает себя от моего присутствия?
– Нет, нет, это можно сделать в любой момент! А на улице – такая прекрасная ночь! Дождь ушел! Только взгляните! Луна такая яркая сегодня, и на небе – ни облачка! И звезды, миллиарды звезд! – горячо воскликнула Миша, подойдя к окну и высунув голову наружу. – Нам нужно выйти на прогулку! Нельзя упускать такую прекрасную возможность!
Воспользовавшись тем, что Миша стояла ко мне спиной, я вопросительно взглянула на Маришку.
«Что будем делать?» – беззвучно спросила я.
Маришка слегка пожала плечами.
«Мне все равно» – было ее ответом.
Но и она, и я были связаны любовью к Мише и не могли отказать ей. Обе мы знали: отказ сделал бы Мишу несчастной, а мы обе не могли этого допустить.
Я обреченно всплеснула руками.
– Прекрасно! Я люблю луну! – стараясь не выдать свое недовольство ситуацией, воскликнула я и мрачно взглянула на Маришку.
– Да, почему бы не пройтись? – равнодушным тоном сказала Маришка и ответила мне взглядом, в котором отчетливо читалось: «Только ради Миши!».