Моя вина. Только моя вина!
Я испортила брак моей собственной сестры!
«Ну, где же ты, Миша! Ты так нужна ей в эту минуту! Ты нужна Маришке!» – с горечью подумала я, в сотый раз набирая номер Миши и в сотый раз слыша «абонент временно недоступен».
Брэндон вышел встретить меня на крыльцо замка. Он молчал. По моему лицу он понял, что все пошло совершенно не так, как я планировала. Поднявшись по ступенькам, я прильнула к возлюбленному и, почувствовав его руки, обвившие мою талию, уткнулась лицом в его рубашку, и из моей груди вырвались громкие рыдания.
Глава 17
Настал сентябрь. Пришли дожди и туман. Осень завладела Англией. Деревья медленно угасали, но угасали достойно – радуя глаза насыщенными красками осени. Желтый, красный, оранжевый. Трава в полях пожелтела, цветы увяли, лишь несколько сортов полевых цветов все еще буйно цвели, но к концу месяца и они сдались медленному уходу. Как прекрасно было совершать наши регулярные вечерние прогулки, когда все вокруг было наполнено запахом тихой миролюбивой смерти. Листья хрустели под нашими ногами и плавно кружились в воздухе, отрываясь от деревьев, словно крича: «Как тяжело сказать прощай! Прощай, жизнь! Меня ждет холодная мертвая земля! Вот и пришел конец моему существованию!». Солнце выходило редко, а когда все-таки преодолевало плотный слой темных туч, тускло освещало землю своими уже не греющими лучами. Прекрасная осень. Как грустная, но в то же время полная мрачной красоты поэма или трагедия.
Моя трагедия.
Я потеряла Мишу. Она так и не дала о себе знать. Ни я, ни Морганы не слышали от нее ни слова. Ни звонка. Ни сообщения. Конечно, нам было известно, что Миша находилась в Канаде, в Ванкувере, и продолжала учебу, но она молчала, словно наказывая меня и Маришку за то, что мы были врагами. Были. Остались. Потому, что моя гордость, моя ужасная гордость, не позволяла мне набрать номер Маришки и попросить у нее прощения, а мои пальцы отказывались написать ей одну простую фразу.
«Прости за все». Эта фраза сидела у меня в голове мертвой хваткой.
Миша пропала. Брак Маришки и Маркуса был на грани развода. Все ухудшилось. В сто раз. Это не укладывалось в моем разуме, но эта была ужасная ледяная правда. И во всем была виновата я.
Творчество застыло. Я не могла творить. У меня не было никакого желания брать в руки фотоаппарат. Творческий кризис. Жизненный кризис. Бессмысленная бесконечная жизнь.
Брэндон пытался отвлечь меня от темных мыслей.
Брэндон. Лишь он был лучом света в моем мире тьмы. Его любовь – единственное, что поддерживало меня, давало мне силы и забвение. Он укрыл меня своим коконом, а я – как жалкая бесполезная гусеница, усердно пряталась в нем. Брэндон был моим спасителем, и я нуждалась в нем, как никогда. Моя любовь к нему возросла настолько, что я не могла прожить и дня без того, чтобы видеть его. Это ему не нравилось: когда он уезжал в Лондон на пару дней, или в другой город, в другую страну, я уговаривала его остаться, взять меня с собой, не покидать меня… Но он улетал. Без меня. Говорил, что я буду мешать ему. И мы ссорились. Крупно. Мирились, проводя часы в постели. Моя одержимость Брэндоном стала настолько безудержной, что иногда мне становилось жутко от осознания того, каким крепкими цепями я была прикована к Брэндону Грейсону. Он был для меня всем. Моим миром. Моим светом. Моим смыслом. Но с его стороны подобной страсти ко мне я не ощущала. Возможно, он умел любить только так – холодно и равнодушно.
В отместку ему я была сварливой и раздраженной.
– Мария, тебе нужно найти занятие! Я понимаю, что ты в депрессии, но так не может продолжаться вечно! – усталым тоном сказал Брэндон, когда, в очередной раз, я вцепилась в его рубашку и не давала выйти из замка.
– Да, я в депрессии! И ты никаким образом не помогаешь мне из нее выйти! – вскрикнула я. – Любимый, не улетай! Зачем тебе эта чертова Корея? Останься со мной!
– Послушай, детка. – Он обнял меня, и я с радостью повисла у него на шее, надеясь, что он все-таки решил остаться. – Ты знаешь, что у меня есть дела. Бизнес. Мне предстоит очень важная встреча с корейским бизнесменом, которая принесет мне много миллионов фунтов стерлингов. Я не могу быть твоей нянькой и ждать, пока ты наконец-то придешь в себя!
Меня охватило бешенство, и я оттолкнула его от себя.
– Ну, да! Твой бизнес для тебя важнее, чем я! – крикнула я, голосом, полным ненависти. – Давай! Улетай! Только знай, что, когда ты приедешь обратно, меня уже здесь не будет!
Брэндон глубоко вздохнул и, обойдя меня, продолжил спускаться по лестнице на первый этаж к выходу. Он не поверил моим угрозам. Эту фразу я повторяла каждый раз, когда он покидал меня, но это был лишь пустой звук. Пшик. Я не могла уйти от него. Я ждала его, названивала ему. Бредила им.