Седрик был чудаком. Но такого вселенского чудачества от него не ожидала даже я! Переехать из прекрасной Праги в эту Богом забытую глушь? В этот маленький старый дом, в котором, наверняка, до него жила семья рыбаков? Что заставило его спрятаться от всего мира? Его нелюбовь к сородичам? К смертным?
Теорий было много, но, давно зная о причудливом мрачном характере Седрика Моргана, я просто смирилась с этим фактом. Тем более, вряд ли Седрик расскажет мне, какая из моих догадок ближе всего к истине.
Коридор вел в довольно просторную скудно обставленную гостиную с грубо отесанной мебелью из светлого дерева. Два грубо сколоченных стула, длинная скамья, покрытая овечьими шкурами, стол, на стенах – несколько длинных полок, забитых рабочими инструментами, на полу – ни одного ковра.
Я обвела взглядом это угрюмое королевство и насмешливо усмехнулась, но вдруг мой взгляд упал на большую картину, в деревянной раме, величественно возвышающуюся над маленьким железным камином.
Усмешка на моих губах померкла.
Меня встретил пронзительный взгляд темно-карих глаз. Эти глаза принадлежали девушке на картине, написанной маслом. Она была выполнена в полный рост. Красивая, довольно хрупкого телосложения девушка. Милое лицо. Карие глаза и длинные, прямые, темные волосы. Белое до колен платье. Голые плечи и руки. Босые ноги. Она стояла там – тихая, застывшая во времени, полная величия и света. Да, в ней чувствовался свет. В ее глазах. Во всей ее красивой фигуре.
Это была она.
Девушка, ждущая трамвай.
Девушка, фотографию которой так отчаянно желал заполучить Брэндон.
И которую заполучил.
У меня прервалось дыхание. Я невольно подошла к камину. Мои глаза неотрывно смотрели на картину, рассматривая каждый ее мелкий штрих. Никаких сомнений. Это она.
Кто эта девушка? Почему ее лицо я нахожу уже второй раз?
Что она делает здесь, на стене, в доме Седрика Моргана? Кто она ему?
И кто, черт побери, она для Брэндона? Зачем он купил ее фотографию?
Я была ошарашена. Открытие, сделанное мною минуту назад, перевернуло всю мою жизнь. Потому что я поняла: она была знакома с Брэндоном. С моим Брэндоном. И он, видимо, тоже не забыл о ней, раз почти с боем, за сумасшедшие деньги приобрел у меня фотографию, на которой я остановила одну из секунд ее жизни.
– Убирайся, – вдруг прервал поток моих мыслей ледяной голос Седрика.
Я обернулась к нему: он стоял посреди гостиной, в стекающей ручьями воды прямо на пол одежде. Я не слышала, как он вошел. Все мои мысли и чувства были поглощены девушкой, смотревшей на меня с картины.
– Кто она? – тихим, полным удивления тоном спросила я.
– Я сказал: убирайся, – повторил Седрик. Его лицо было наполнено мраком.
– Я видела ее! Двенадцать лет назад! В Праге! – с жаром начала я, но вдруг Седрик подскочил ко мне, взял меня под руку, и я вдруг оказалась за дверью, на крыльце. Мои сапоги лежали тут же.
Седрик вышвырнул меня на улицу, как котенка. Я не успела и пикнуть.
– Седрик, кто эта девушка? – Я забарабанила кулаком по двери.
Мне нужен был ответ. Немедленно!
– Седрик! Мне нужно знать! – со злостью крикнула я, поняв, что Седрик совершенно не намерен был терпеть мое присутствие в своем старом, пропахшем морской солью доме.
– Ты должен сказать мне! – Я продолжала бить кулаками в дверь.
Вдруг дверь открылась, и я увидела угрюмое, суровое лицо Седрика.
– Это не твое дело! – тихо отчеканил он.
«Еще как мое! Потому что Брэндон тоже знает ее!» – хотела, было, крикнуть я ему в лицо, но вовремя спохватилась. Нет, Седрик не должен знать! Это его не касается!
– Седрик, пожалуйста, я умоляю… – раскрыла рот я, но он схватил меня за шиворот, потащил к моему авто и грубо затолкал меня внутрь. Следом за этим на пассажирское кресло упали мои сапоги и плащ.
Мне не нужно было повторять трижды: было более, чем очевидно, что в третий раз мой «Вольво» и я окажемся в море. Что ж! Прекрасно! Иди к черту, проклятый нелюдим!
– Придурок! Самый настоящий кусок дерьма! – истерично крикнула я ему вслед и завела мотор. – Позвони своему брату! Он беспокоиться о тебе, чертов идиот!
И, вжав ногу в педаль газа, я молниеносно развернула автомобиль и, превышая скорость, в этот раз не заботясь о соблюдении закона, несмотря на шторм и проклятый дождь, поехала в Тромсё.
Никакой выставки. Никакой Норвегии.
У меня была новая цель. Абсолютная.
Все мое существо терзало отчаянное желание узнать.
Кто она?
Я должна была разгадать эту загадку. Загадку фотографии, сделанной мною двенадцать лет назад. Секрет этой девки на картине. Это стало единственным, что теперь занимало мой разум: отыскать. Заставить говорить. Как она связана с моим возлюбленным.