А я так хочу для них счастья… Чтобы она ощутила себя мамой… Ведь свою потеряла когда-то… И это боль. Варя всего этого не заслуживает… В свои двадцать лет она потрясающая девушка. И любовь у них с Мишей настоящая. Уверена, они со всем справятся, и я буду крёстной их малышу…
Утром иду умываться. Заметив своё опухшее лицо с покрасневшими глазами чуть расстраиваюсь, но затем вспоминаю куда иду и думаю это нормально… Там примерно все плюс минус будут так выглядеть…
В чат со Стёпой даже заглядывать боюсь… Знаю ведь, что писал вчера, а мне так стыдно, что не оттолкнула вовремя… А потом и вовсе убежала вместо того, чтобы объяснить, что ничего у нас не получится. И чтобы забыть забыл обо мне навсегда.
Так глупо и неприятно вышло… Сама себе раны разбередила в итоге…
Всю ночь вспоминала, как Тимур меня целовал. Всю ночь мусолила по десятому кругу… Господи, Боже… Когда же он выйдет из моей головы… Порой чувство, что никогда этого не случится, и я умру в гордом одиночестве, так и не узнав, что значит быть кому-то женой или матерью… Что значит любить по-взрослому… И то единственное чувство, что я испытала в свои семнадцать останется самым сильным… Самым мощным и глубоким в моей жизни.
С огорчением проходит половина дня… Завтрак, сборы… Глажу новое платье, готовлю капронки, туфли, чищу пальто от волосков… Мои золотистые цепляются за грубый драп порой и сразу же бросаются в глаза…
По выходу из общежития, заказываю такси и беру красные гвоздики неподалёку… Сто лет их не брала… Даже на похоронах бабушки Оли…
Столько боли в этих цветах… Я даже представить не могу, что будет там… Ведь военных хоронят вроде как немного иначе… Да и к тому же… Ему всего двадцать лет было… Это же ужасно тяжело.
Заранее ставлю телефон на вибро-режим… Уже издалека, когда подъезжаю к кладбищу на такси, понимаю, что людей там очень и очень много… Просто толпа… Офицеры, вояки, гражданские… И, судя по всему, мама этого мальчика… Боже… На ней лица нет, и она как прикована к гробу, который и издалека видно, накрыт нашим государственным флагом в катафалке…
Толкаю руку в карман и чувствую вибрацию. Поднимаю трубку, пока выхожу из машины.
– Леся… Лесь, ты приехала? – спрашивает Варя, но я плохо слышу. Потому что вокруг шумно. Я немного опоздала из-за ожидания машины… Прорываюсь через взволнованную взбудораженную толпу… Слышу вой его матери неподалёку, перебивающий Варины слова и даже порывистый ветер, и меня как лезвием полосует от её криков… За что терпеть такую боль? Я так ей соболезную… Он же сын её. Её кровь…
– Да, я приехала, иду… Иду к вам…
– Лесь… Тут в общем… Тут… – бормочет она, но для меня половина слов оказываются неуслышанными… Наконец я вижу их с Мишей и направляюсь чётко к ним, обнимаю по очереди… Но Варя смотрит на меня ни живая, ни мёртвая… Кажется, даже не моргает…
– Ты чего? – спрашиваю испуганно.
Позади начинают зачитывать заслуги бойца… Ведь хоронят с почестями по закону… Офицеры несут гроб…
Я оборачиваюсь… Вздрагиваю от выстрелов в воздух…
Но на самом деле… Пугают меня не они… Не громкие звуки, рассекающие небесное полотно. Не похоронный марш, въедающийся в барабанные перепонки и оседающий там горьким пеплом… А то, что я вижу…
Взгляд… Разрывающий меня на тысячи частичек… Густые брови, сведённые на переносице. Острый, холодный как лёд взор человека, которого я когда-то любила больше жизнь и даже сейчас люблю…
Он длится примерно две секунды, а затем Тим поворачивает голову обратно и смотрит прямо перед собой… На гроб, который начинают погружать в могилу…
«За смелые и решительные действия при исполнении воинского долга награждён Орденом мужества посмертно…».
Эта женщина… Мама этого парня отчего-то виснет на руках Тимура… А затем я вижу фото на могиле среди других… Где мой Тим… Мой Тим и этот парень стоят бок о бок в армейской форме в каком-то поле… И до меня начинает медленно доходить… Всё складывается, как огромный пазл… В совсем нелицеприятную для меня картину…
– Я хотела сказать, – бормочет Варя шёпотом, ухватив меня за свободную ладонь, пока вторая моя мнёт… Нет… Изувечивает стебли гвоздик, словно антистрессовую игрушку. – Оказывается, Тимур с ним служил, а потом…
– Что…