Я выкурил три сигареты, стрельнув у какого-то мужика на выходе…
Сто лет не курил, но сегодня внутри всё перевернулось вновь… И смок как влитой разместился внутри вместо кислорода. Заполнил меня всего. С ног до головы.
– Ты же Тимур, верно? Сослуживец?
– Брат… – отвечаю недолго думая, делая очередную затяжку. Порой так сильно втягиваю, что башка кружится и в глазах рябит.
– Он рассказывал о тебе, пока в армии был. Писал… – объясняет он. – Я – Слава. Водить его учил… Сосед…
– Теперь понял. Он тоже о тебе говорил…
– Хороший парень был…
– Лучший…
Тушу окурок и возвращаюсь обратно. На душе скребёт… Практически как граблями по асфальту…
Сажусь за стол с мужиками. Поминаем Костяна… Таких людей как он поискать только… И то не найдёшь, как не старайся… Он и слушал, и в бой шёл самым первым, и шутил охрененно. Всем настроение и дух поднимал…
Не знаю, кто там на небе что распределяет, но нечестно это всё, сука… Нечестно и несправедливо.
Хлопаю рюмку и жжёт нутро… Но так приятно потом оседает… Та боль, что внутри была, приглушается… Кажется, будто рядом сидит. Чё-то опять рассказывает, напевает, фальшивит отвратно и ногти свои жрёт, будто еды на столе нет… Всегда так делал, а я его по рукам за это пиздил… Высокие у нас были отношения. Потом ржали не переставая…
Мужики то и дело рассказывают о нём, но упоминают наш с ним единый позывной…
Об «О» стараюсь не думать… Да и рюмка за рюмкой дают о себе знать… Очень скоро я вообще уже в дерьмо… Мир кружится, пространство вращается, и моя тяжёлая башка будто на подбитой вертушке падает вниз с плеч…
– Пойдём, Тим… Пойдём… С нами поедешь?
– Поеду… Хоть куда поеду…
Так и валим в какую-то богадельню… Там меня настолько разносит, что я за планетой не успеваю… И когда к нам присоединяются какие-то девахи, я теряю контроль окончательно… Там и пацаны говорят им, что мы сегодня товарища в последний путь проводили… А я уже лежу головой на столе… Но чувствую, как мне на ухо шепчет тонкий голосок…
– Поехали, красавчик… Поспишь у меня…
Башку чуть поднимаю, вижу – рыжая… Бля, рыжая – это хорошо. Главное, не блонда… В жопу всех блондинок. Нахер. Тем более о рыжих всегда молва заебатая ходит. И про огонь в пизде, и про намокший подвал под ржавым чердаком.
– Ща… Полчаса… Воды принеси…
Кто бы не была, нормальная вроде баба… Сразу приносит мне бутыль, и я на шатающихся ногах иду в толчок высвободить организм от лишнего спирта…
За полчаса реально более-менее в себя прихожу… Жру что-то… Жвачкой зажёвываю… Отпускает…
– Пойдём?
– Мужики… Я всё, короч… На созвоне, если чё… – бросаю им, прощаясь. Мы сосёмся уже по пути на улицу… Её блядски короткое атласное платье нихера не закрывает. Садимся в такси и едем к ней на квартиру…
Она меня уже всего по пути измацала… Но и я как бы не торможу…
У меня сейчас организм на износ работает. Поэтому, оказавшись у неё дома, я жарю её везде, где можно и куда можно. Куда позволяет, а позволяет она в любое отверстие. Вот и делаю чё хочу. Не до морали сейчас и не до церемоний.
Пока хуй стоит, работаю.
А после… Всё… Меня рубит часа в три ночи… Я просто падаю без сил. Весь выебанный…
И в прямом, и в переносном смысле слова…
И перед глазами возникает кромешная темнота…
***
Просыпаюсь от скворчащих звуков и чувствую, что деваха готовит завтрак. На всю квартиру воняет яйцами. Я уже сто лет их не жрал жаренными. А тут такой амбре…
– Доброе утро, – очевидно, услышав мои вошканья, она выглядывает с кухни в моей чёрной рубашке. Улыбается.
Я тут же иду к ней, пока она снимает с плиты сковороду.
Просто приподнимаю над полом хрупкое фигуристое тело и трамбую жопой на кухонный стол.
– Руки, – цежу, и она послушно их поднимает. После чего я стаскиваю с неё застёгнутую рубаху. Отстраняюсь, надевая на себя, и параллельно рассматриваю её сиськи.