Поэтому выбрал шею… И заскулила… У меня сразу же в штанах всё загремело, будто состав по стыкам рельсового полотна прошёлся. Блядь, да я кое-как стерпел, чтобы реально её не трахнуть. Силой взять прямо там на ебучей раковине в грёбанном толчке пятизвёздочного ресторана.
Давил как мог её. Чтобы как блоху прижать. И она тут же задышала, занервничала, сжалась как раньше. Только не сработало уже ничего… Никакие блоки. Внутренние уговоры. Оковы…
И самого понесло по цепной реакции…
Захотел так, что вся кровь в пах влетела… Как сгустком там осела и причиняла физическую нестерпимую боль. Неожиданно всё тело вдруг что-то прознало. Какие-то истины, о которых думать давно не хотелось. Что есть «твоё», и любое другое на замену, как сухпаёк вместо фуа-гра. Втянулся и уже не мог оторвать себя от неё. Будто клещами меня притянула…
Как вдруг этот взгляд, удар, паника…
Сразу понял, что задел её, охуеть как… И, признаюсь честно, мне было так охуенно от этого. Ещё никогда так не было. С того самого дня я только спал и видел, как бы дать ей ответку. Не понимал, зачем мне это. Так душа, пропитанная спиртом и болью просила…
Я так на неё, блядь, злюсь, что просто ненавижу. Эффект достигнут, это главное. Теперь можно валить. Она ко мне больше никогда и на километр не подойдёт.
Умываю рожу ледяной водой, отряхиваю руки и иду обратно в зал к этим заговорщикам. Естественно, Леську не вижу, так и знал, что она уже съебалась, зато Ветошникова нападает на меня, будто бешенная псина. Аж слюной брызжет направо и налево…
– Скотина! Что ты ей сделал?! Урод! – начинает колотить меня по голове.
– Воооу. Полегче. Ничего я ей не делал. Просто показал кое-что… Вот и всё…
– Какая же ты сволочь, Савицкий… Пока она всё это терпела… Ты хрен пойми где был и чем занимался! Ты просто гад! Даже если она тебе что-то не сказала! Она просто боялась, ты, кусок дерьма! – пихает меня в плечо, а я откидываю от себя её ладонь.
– Угомони свою бабу, Соболь, нахер!
– Рот закрой, Тим!
– Сука, заебали… – дёргаюсь за своей курткой… Не буду же я с ним махаться… Всегда нормально общались. Из-за бабы сраться – последнее дело.
– Тим, мы уходим? – спрашивает рыжая растерянно. Но меня же, блядь, уже задели… Я не могу просто так стерпеть это дерьмо. Учитывая сколько всего хапнул. Да хули! Хапаю ежедневно из-за этого блондинистого Божьего одуванчика!
– Чё ты там сказала?! – ещё раз рыпаюсь на Ветошникову, а она вся как спичка вспыхивает.
– А чё ты там не расслышал, Тимурка?!
– Бля… – стискиваю челюсть. Не хило она меня за яйца, конечно, схватила. Я всегда знал, что она намертво бьётся за своё, и вот сейчас буквально достойный соперник, нахер. Будто на поле боя оба вышли. – Ты не лезь в чужие отношения. Это личное. Она сама знает, как и что. И за что.
– Дурак… Какой же ты дурак… – взвывает Варя и хватает сумку со спинки стула. Начинает одеваться, и Миша, разумеется, следом за ней.
– Зато вы, блядь, все умные! Охуенно умные, особенно, что позвали сюда нас обоих после её грёбанных показаний на меня! Так что сосите, все трое, ясно? – кидаю напоследок, показывая ей средний палец, и ухожу. И похер мне, чё она там хотела. Рыжая бежит за мной, но, конечно, не догоняет. Я ухожу быстрее, ибо мне ваще на неё похер, а она там ковыляет на своих каблучищах еле-еле.
Я сюда пришёл Носову выбесить. Как можно сильнее.
А ухожу в итоге уложенным на лопатки, блядь. Да вдобавок расколотым, как грецкий орех, надвое. И к своему стыду понимаю, что веду себя как ребёнок, блядь. Нахер вообще всё это сотворил? Лучше бы вообще сюда не приходил. Сказал бы прямо – не жди…
Так нет…
И теперь все мысли об одном. Что убежала, что заныла. Что всекла… Щека огнём загорелась, зато все воспоминания разом со дна поднялись, будто ил набрал высоту…
Это невыносимо… Ужасно и просто фатально, по праве говоря… И в глубине души я же знал, что так будет. Что любая встреча с ней подобна казни. Она меня с первого дня изнутри измором брала. Нихрена для этого не делала. Просто сидела рядом. А я как на поводке. Везде… За ней. Как грёбанный выдрессированный стаффордширский терьер. И до сих пор себя псиной ощущаю. Стоит только уловить взгляд или любую другую мелочь.