Худший экземпляр меня.
– Мне так жаль, что вы тогда расстались… Мне жаль, потому что я думала, что… Я будто видела тогда, что всё это было по-настоящему… Может, я ошибалась… Наверное, тебе что-то внушила, не знаю… Господи… Я так давно хотела с тобой поговорить, но ты закрывался… Я и слово боялась сказать. Олесю я как-то видела… Шла по улице… Заметила её понурый потухший взгляд. Она меня не видела. Смотрела куда-то под ноги. Мне на секунду показалось, что ей плохо без тебя… Не знаю, вправе ли я так думать…
Она окончательно срывает заслонки и начинает рыдать, а я обнимаю её.
– Нет, мам… Ей, скорее, со мной плохо, чем без меня… Береги себя главное, мам… А я справлюсь. Как позовут, обратно поеду… Здесь… Не мой дом… Да и вообще я сомневаюсь, что тот у меня имеется…
– Не говори так… Мы – семья твоя… Мы тебя любим. И здесь тоже твой дом. Как бы там ни было, сынок… Мы всегда тебя здесь ждём…
Не знаю, сколько мы так сидим. Час, два или все три…
У меня за рёбрами что-то отзывается… Её прикосновения, дыхание, голос… Что-то снова не так. Подобно нарастающей волне внутри. Цунами. И с каждым новым сделанным вдохом я думаю об «О» всё сильнее…
Любила ли? Думала обо мне? Что у неё с тем парнем? Кто был её первым? Кому она отдала себя в итоге? Будто трещины в броне появляются… И то, что так тщательно пытался скрыть неожиданно вновь раскрывается, расходится плоть на куски…
Я жить не хочу в этом странном мире… Он для меня – мучение… Глаза «О» как плети, объятия – тугая петля…
И я в ней каждый день умираю. Снова и снова…
***
– Тимур… Тимууууур, – будит мама, выдирая меня из насыщенного яркого сна, в котором я наконец-то чувствую себя живым.
– М-м-м… – мычу и бурчу себе под нос, вошкаясь по кровати в поисках «О». Потому что… Даже говорить не хочу. Но она мне, блядь, всю ночь снилась… Всю ночь, не переставая… Так и знал, что последствия будут катастрофическими. Это же насколько надо снова вляпаться, чтобы мерещилось бесконечно…
– Тимур… Просыпайся… – вторит мама, коснувшись моего плеча.
– Зачем? – спрашиваю и открываю один глаз.
– К тебе там пришли… – шепчет она тревожно, и у меня внутрь что-то врезается. Что-то инородное и острое… Входит в мягкие ткани тем же осколочным… Быть этого не может, или я всё ещё сплю?
Она?
Глава 10.
Тимур Савицкий
Видимо, мои мысли мама читает по глазам… Потому что я реально спрыгиваю с кровати быстрее пули, будто снова на построение, ходом натягиваю штаны и футболку, а она прерывает дополнением:
– Там девушка какая-то…
Неожиданно осознаю, что не «О». И меня как ошпаривает. Мама бы сразу сказала… Так какого чёрта?
Бля…
– Рыжая, что ли? – спрашиваю вслух, и, слава Богу, она мотает головой.
– Нет, не рыжая… Тёмненькая, низенькая, симпатичная.
Перевариваю и начинает доходить… Ветошникова… Кто ещё? Чё ей надо?
Не… Не пойду… Точно не пойду…
– Скажи, что я сдох тогда, – падаю обратно на кровать плашмя, а мама цокает.
– Тимур! Прекрати… Не надо так… Сходи к ней. Она вся взволнованная. На месте аж шатается. Сходи, сын. Давай… – подгоняет мама, выдирая из меня хоть какую-то мораль…
Я вздыхаю и всё же тащусь туда, закинув в рот жвачку, ибо воняет от меня с ночи как от пепельницы… Я же всю пачку в итоге выкурил, пока до дома дошёл. Всё никак нервоз не мог унять. Особенно после драки…
Едва открываю дверь, встречаюсь с Варварой взглядами.
– Зайдёшь? – спрашиваю, и она мотает головой.
– Нет, лучше здесь, – говорит, и я выхожу, заметив вдали машину её Соболя.
– Чё хотела… – зеваю, потирая лицо заспанной ладонью. Она, конечно, замечает мой потрёпанный внешний вид. Но на этом не планирует останавливаться. Быть может, даже рада, что мне вчера прилетело от кого-то… На кулаки тоже поглядывает. Один так вообще весь разъёбанный. Но кожа уже стала такой грубой и сухой, что на ней любые раны, будто царапины.
– Я тебе не верю, – отрезает она резко, вводя меня в замешательство. Я чуть ли не кашлять начинаю от её напора, но держусь. Хотя вид у неё такой… Словно она снова пришла воевать.