«Он избивал её постоянно… Оскорблял, унижал…».
Как же, сука, хреново… Блядь, дайте керосина, я себе на башку вылью и подожгу. Не могу уже эти эмоции вывозить. Вообще нихера не могу. Распирает внутри. Их слишком много…
– Что собираешься делать…?
– Уезжать обратно, – отвечаю, а она смотрит на меня в недоумении.
– В смысле?
– В прямом… Нехуй мне здесь ловить… Я только всю жизнь ей испорчу.
– Тимур, блин! Она любит тебя до сих пор!
– Ага, – отвечаю приглушённо и чувствую, как в горле скапливается песок. Любит… Больно, конечно, от этих слов… Особенно с учётом того, что они тупо не могут быть правдой. – И жаждет видеть… После того, что я сделал вчера, так особенно…
– Блин… А что ты сделал??? Она так и не сказала… Она же не знает ничего… Что вы как бараны? Упёрлись… Посмотри с другой стороны… Как бы ты поступил?
– Блин, Варя… У неё же парень есть… Я тут вообще каким боком?
– Какой парень?! – ошарашенно смотрит на меня кареглазая.
– Да хер знает. Я ебу? Какой-то парень до общаги её провожает…
– Боже… Савицкий! Ты меня в гроб загонишь! Это Стёпа – коллега её. И нет у них ничего… Блин, дурак ты тугой… Она девственница ещё!
– Чего?
Забываю, как дышать, когда слышу это. Гон какой-то… Абсурд, сука…
– Того!
– Ты гонишь или чё?
– Нет… Я правду говорю, а гонишь ты! Она не могла ни с кем отношений начать… Потому что любит тебя. И всегда любила… Госсссподи… Неужели ты не заметил? Я, конечно, понимаю, что на войне кожа толстеет… Но не настолько же! Ты дальше своего эго ничего не видишь!
Каждое слово мне в висок врезается. Каждое… Заходит внутрь и садится так глубоко, что не выдернуть без последствий… И без того голова бедовая была… Так ещё и свинцом теперь накаченная… По самую макушку.
Если это реально правда… Я ей, наверное, психологическую травму там нанёс… Если это всерьёз так… И она… Никогда… Ни с кем так и не…
Блядь…
Как в кипятке варюсь, реально… И не знаю, как реагировать на услышанное…
Верить ей? Что делать? Куда в первую очередь идти? Отца пока нет в городе…
Да и у меня ни единой мысли на этот счёт.
– Где она сейчас находится? – спрашиваю, а у самого ладони потеют и вены внутри надуваются от давления… Кажется, сейчас все разум лопнут, и сердце вместе с ними… Хоть салон Михин изнутри украшу…
– В общежитии… Она там живёт…
– Комнату скажешь?...
***
Столько всего внутри, что по полкам просто так этот хаос не разложишь… Но, видимо, Варя права… И нам нужно поговорить… Потому что, если честно… Я сам в эту правду хочу верить… Потому что от этих мыслей внутри снова появляется хоть какой-то смысл…
И сейчас я хочу просто извиниться за своё вчерашнее отвратное поведение. Не выяснив ничего, внутрь лезть не стану… Потому что всё равно не разгадаю «О». Всё равно не найду выход из лабиринта её взгляда… Если вдруг спрошу – там и потеряюсь. Мне нужно самому узнать, что тогда произошло, прежде чем предпринимать что-то… Потому что я не хочу опять всё запороть.
В душе потёмки такие, что заблудиться, нахер, можно… Упасть, зацепившись за обиды и сомнения, и расквасить себе половину ебала…
Но прийти туда к ней всё же должен. Хотя бы показать, что я не совсем отбитый…
Поэтому я просто беру букет… Точно такой букет, который брал ей когда-то… И снова воспоминания меня по сердцу плетьми колошматят… Снова они как мрази нападают исподтишка…
Не умею я быть хорошим сейчас… Таким, каким пытался быть для неё когда-то… Разрываюсь весь… На чёрное и белое нитями расхожусь… Раньше хоть как-то понимал, что есть грани… А теперь всё сильнее из крайности в крайность бросаюсь… Свои, враги. Другого не дано.
В общагу попадаю не сразу. Женщина-комендант строгая, но, как и большинство, продажная, конечно… Только выглядит как Цербер, а по сути, можно купить.
За бабки мать родную продаст…
– Так ты к Лесе, что ли? Что же сразу не сказал? – забирает из моей руки свёрнутые купюры и доброжелательно открывает мне турникет. Аж тошно становится, но мне не до церемоний. Вообще если честно не до чего… Лишь бы увидеть её и хоть как-то загладить своё вчерашнее поведение…