Я никогда не заглядывал так далеко в будущее. Тем более не осмеливался мечтать о ней в таком свете.
Айлин.
Девушка с нежной улыбкой, которая в свои юные годы успела хлебнуть достаточно горя. Девушка, чьи глаза, наполненные слезами и отчаянием, я сделаю снова сияющими от счастья.
Ещё десять дней назад я был готов подписать новый контракт на службу. Десять дней назад я и представить не мог себе тот лучший в моей жизни поцелуй… или прикосновения женщины, едва достигшей совершеннолетия, но уже ставшей для меня всем.
Десять дней назад мой лучший друг был жив….
Я с усилием отогнал нахлынувшую волну вины.
Айри просил меня заботиться о ней. Он давно знал о нас с Линни то, в чём я не торопился признаться самому себе. Мы созданы друг для друга. И крошечная пятилетняя девочка поняла это в ту же секунду, как впервые посмотрела на меня.
А я? Я, дурак…
Что может быть лучше, чем быть рядом с ней? Я найду гражданскую работу, приведу дом в порядок, буду рядом каждый день. Я понятия не имею, что, черт возьми, я буду делать, где применю свои связи и навыки. Но я что-нибудь придумаю.
Главное, что я буду рядом с ней.
И мне больше не придется видеть это выражение отчаяния в ее глазах, как тогда, когда я вышел из этой чертовой двери её дома.
К моменту посадки я уже успел убедить себя, что ещё не слишком стар для неё. Что я — не законченный идиот. Что мой план вполне реален. А время лечит. И я сделаю всё, чтобы она была счастлива.
Завтра мы простимся с Айри. Я буду рядом, обниму её — и не отпущу, пока её слёзы не высохнут. . Потом я дам ей несколько дней на то, чтобы погоревать и успокоиться, пережить утрату.
А затем… попрошу её дать мне шанс.
Дать нам шанс.
Я почти без задержки проскочил через терминал, взял напрокат машину и рванул к её дому. Волновался так, как не волновался даже на самых опасных заданиях.
Припарковался возле дома и нахмурился, вглядываясь в тёмные, безжизненные окна. Ни огонька, ни машины во дворе, ни малейшего движения, которое выдало бы присутствие человека. Я машинально взглянул на часы — приехал на полчаса раньше, чем рассчитывал. Может, она просто спит? Хотя на часах всего пятнадцать минут девятого... Я не помню, чтобы она ложилась спать так рано — даже в детстве. Всегда говорила, что хочет ложиться так же поздно, как я и её брат. Это злило Айри, но я никогда не возражал.
Я не знал, как пройдёт наш разговор, поэтому предусмотрительно арендовал квартиру в двух кварталах от её дома. Схватив сумку, сунул ключи от съёмного жилья в карман и направился ко входной двери.
Инстинкт помог мне подавить волнение. Я ещё раз взглянул на окна, плотно задёрнутые шторами, затем постучал.
Ничего. Ни шороха, ни звука.
Обернувшись, я оглядел улицу — всё выглядело как обычно.
Размышляя, стоит ли ей позвонить, я постучал снова.
Прошло тридцать секунд. В доме — по-прежнему тишина. Я наклонился к клумбе, отодвинул искусственный камень, под которым всегда хранился запасной ключ, и вошёл в дом.
Как только я толкнул дверь, мой инстинкт взвыл тревогой. На мгновение дыхание сбилось.
Застывший воздух. Лёгкий запах сырости. И мёртвая тишина.
Моя рука автоматически потянулась к бедру — за оружием, которого, как я тут же вспомнил, при себе не было.
— Айлин? — позвал я, но ответа не последовало.
Я нащупал выключатель у входа и включил свет.
Ничего странного. Только звенящая тишина — такая, что я слышал, как подо мной скрипит деревянный пол.
Бросив сумку, дал себе несколько мгновений привыкнуть к яркому, чуть дрожащему свету и направился в короткий коридор у лестницы. Провёл рукой по знакомой шероховатой стене, нашёл второй выключатель — и свет загорелся. Я вернулся в гостиную.
И застыл.
Вся мебель была накрыта простынями.
Я вытащил телефон. Пальцы дрожали, и я не сразу смог набрать её номер.
Сердце бешено колотилось, в висках пульсировал адреналин. Я ждал гудка... но его не последовало.
Вместо этого раздался холодный механический голос:
«Абонент больше не обслуживается».
Гнев мгновенно сменился тревогой. Я бросился на кухню — к листку бумаги, висевшему рядом с домашним телефоном. Натренированный взгляд сразу выхватил из списка нужный номер телефона.