Стоя посреди гостиной, я вертелся на месте, оглядываясь.
— Какого чёрта, Линни?
Где, чёрт побери, она могла оставить записку? Ни в кухне, ни в гостиной, ни в столовой — ничего.
Не видя иного выхода, я поднялся по лестнице. Выйдя в небольшой коридор второго этажа, остановился у распахнутой настежь двери в хозяйскую спальню. Отец Айри и Айлин всегда строго следили, чтобы она была закрыта. После смерти отца Айлин продолжала заведенный порядок. Но теперь дверь была открыта.
Я толкнул её и вошёл.
Оцепенев, огляделся.
Комната изменилась до неузнаваемости. Исчез старый, тяжёлый мебельный гарнитур, исчезла кровать, массивный письменный стол, стена с грамотами. Ни ламп, ни сувениров, ни даже ковра. Только сверкающие деревянные полы, белоснежные стены и посреди комнаты — домашний тренажёрный зал. Угловое зеркало, пара скамеек и снаряды.
Не понимая, что происходит, с ощущением растущей пустоты внутри я покинул комнату и направился к спальне Айлин. Щёлкнул выключатель — свет всё ещё работал. Но облегчение продлилось недолго.
Я замер. Комната опустела.
Стол — пуст. Полка — без книг. Тумбочка — без милых безделушек, на которые я всегда украдкой любовался. Лишь лампа с цветочным абажуром стоит на старом месте. Шкаф распахнут — полки голые. Единственное, что осталось, — аккуратно застеленная кровать, покрытая белым пледом, подоткнутым по-военному, и заваленная подушками.
Яобмер. Потому что понял всё…
Она ушла. Навсегда. И она не придёт на похороны брата.
Я осознал это, стоя на пороге её комнаты.
Поглощённый страхом, разгоняющимся клокочущим в венах адреналином, я повернулся и направился к комнате Айри. Трусливо замешкался. Положил ладонь на дверь, вдохнул, зажмурился — и только тогда толкнул её, включив свет.
Здесь всё оставалось, как прежде.
Аккуратно сложенные бумаги на столе. Одежда в шкафу. Полки, заваленные подростковым барахлом, собранным за долгие годы. Огромный телевизор с приставкой на комоде. Недопитая бутылка воды на тумбочке. Всё выглядело так, словно он ушёл вчера.
Кроме одного.
На середине двуспальной кровати, которую Айри купил, когда я перебрался жить на военную базу, лежал сложенный лист бумаги.
Моё сердце заколотилось, будто собиралось вырваться из груди. Я не был уверен, что хочу читать написанное, но уже тянулся к нему.
«Дагмар.
Если ты читаешь это письмо, значит, ты вернулся живым. Спасибо тебе за это.
Нет слов, чтобы объяснить, почему я уехала. Или, наоборот, их слишком много. Но это не меняет сути: я не вернусь. Пожалуйста, устроите Айри такие проводы, которых он заслуживает. Он хотел бы этого — от своей команды. И я буду за это благодарна.
Прошу: не ищи меня. Даже если тебе кажется, что это неправильно — это не так. Если бы я хотела быть найденной, ты бы не читал это письмо. Возможно, ты злишься на меня за то, что я не осталась сказать это лично. Но настал момент, когда я должна была сделать выбор. Я надеюсь, ты поймёшь.
И, наконец, если ты не знал… Я любила тебя с тех пор, как ты появился в нашей жизни. Тринадцать лет назад я была ещё девочкой, но уже тогда знала, что чувствую. Ты сделал мою жизнь полной. Ты был той самой недостающей частью. Но я никогда не хотела быть тебе обузой. Я просто хотела любить тебя. И верить, что ты любишь меня в ответ.
Потом… потом всё изменилось. Я полюбила тебя — не как друга, не как брата. Как мужчину. Может, это случилось на кухне, после смерти папы, когда ты был рядом. А может — задолго до этого. Не знаю. Да это уже неважно.
Мне надоело терять частички себя. Мне надоело любить. У меня больше ничего не осталось. Даже самый лучший поцелуй в моей жизни, который ты подарил мне в тот страшный день, не сможет это изменить.
Прощай. Я отпускаю своего Медвежонка.
Береги себя, Дагмар.
Айлин.»
Я опустился на пол. И сломался. Моё сердце разлетелось на тысячи осколков.
5.
Три года спустя.
Дагмар
Вопрос о заключении контракта с одним из крупнейших конгломератов моего мира был практически решён, когда на мой секретный номер пришло сообщение. Я достал гаджет и прочёл лаконичную фразу: «Звоню через 10 секунд. Код "Гризли"».
Я бросил взгляд на своего друга и напарника Балора Крайта — в узких кругах специалистов более известного как «Балу» — и едва заметно кивнул подбородком в сторону двери.
Он, не переставая рассыпаться в дифирамбах нашим новым партнёрам, лишь чуть заметно повёл бровью — мол, дальше справится сам.
Я поднялся, вежливо попрощался с гостями и направился к выходу. Быстро пересёк коридор и вошёл в угловой кабинет как раз в тот момент, когда зазвонил телефон.