— Слушаю. Что случилось?
— Кроме того, что я твой лучший друг и соскучился?
Герт Умлон — счастливый обладатель, по мнению наших сотрудниц, самого умильного позывного «Умка» — разумеется, преувеличивал. Он не был моим другом. Мой лучший друг погиб почти три года назад, и с тех пор так никто и не занял в моей душе его место. Медведи-оборотни вообще редко заводят друзей и уж тем более редко устанавливают близкие связи. А я — особенно. С дружелюбием у меня всегда было, мягко говоря, напряжённо.
— Ты сказал: код "Гризли". Есть что сказать?
— Босс, ты ведь помнишь, что я обкатываю для маршалов Иштвара новую программу распознавания лиц?
— И? – в ответ он хмыкнул и замолчал. Пришлось нетерпеливо подстегнуть его. - Ну?
— Баранки гну, — выдохнул в трубку Герт.
— У тебя пять секунд. Потом ты уволен к чёрту.
Он знал, что я блефую. Конечно же, знал. Он был незаменим — это понимали и я, и мои конкуренты, даже те, кто работал на законников. Тем не менее, после очередного насмешливого фырканья, он наконец выдал:
— Я нашёл её, босс. Более того — она в десяти минутах от твоего офиса.
В этот момент словно кто-то ударил меня в солнечное сплетение. Конечно же, я сразу понял, о ком ведёт речь Умка. Айлин Санти не могла иметь отношения к ситуации, которую стоило бы обозначить кодом «Гризли». Она всего лишь была младшей сестрой моего погибшего друга. Всего лишь... Но эти слова никак не передавали, кем она была для меня на самом деле.
Я шумно выдохнул и опёрся о стол — нужно было найти опору. Герт молчал, но я почти физически ощущал в этом молчании лёгкий триумф. И когда молчание затянулось, он уже более деловым тоном продолжил:
— Сорок минут назад она прибыла в Хаттонский аэропорт, взяла такси. Я отследил GPS — она вышла у супермаркета "Сияние". Того самого, в десяти минутах ходьбы от вас. Так что, если поторопитесь, босс, успеете отговорить её покупать то пойло, которое торгаши называют белым вином.
— Откуда ты вообще знаешь о вине, Герт? — прорычал я, успев к этому времени выскочить на площадку у лифтов.
Мне не хватало воздуха, сердце бешено колотилось, а медведь внутри меня рвал грудь когтями, требуя выйти наружу. Это было худшее, что я мог ему позволить. Мой зверь — чудовищный, яростный — внушал ужас даже закалённым воинам. Именно поэтому я получил позывной "Гризли". Именно так, без особой фантазии, я назвал и свою компанию.
Официально мы разрабатывали и производили вертолёты и морские суда. Неофициально — брались за дела, от которых отказывались лучшие сыщики, а порой даже армия.
Лифты были заняты. Не в силах ждать, я бросился к лестнице.
— О вине, о плитке белого шоколада и пицце с жёлтыми помидорами, — хихикнул Герт за секунду до того, как я выскочил в вестибюль. — Кстати, босс, ко входу только что подъехало такси. Ваша карета подана, сударь.
— Сука… откуда ты…
— Откуда я знаю, что ты выглядишь так, будто тебе только что надрали задницу?
Я с разбега влетел в такси и приказал ехать к "Сиянию". Машина тут же рванула с места, а я зарычал в трубку:
— Умка, чёрт бы тебя побрал… Вернусь — найму бригаду и заставлю вычистить всё здание от твоих жучков!
— Босс, ну что вы... Тут не бригада нужна, — хихикнул тот. Без стаи обученных ястребов не обойтись.
Ястребы? О чём это он?
Я тут же выглянул в окно и заметил в трёх метрах над землёй дрон, летевший почти вровень с машиной. Невольно ухмыльнулся. Герт, конечно, хитёр и чертовски талантлив, но уборщиков я всё же вызову. Пусть хотя бы этаж моего офиса прочешут и избавят от всего «фарша».
Этот дурацкий разговор с почти-другом сделал своё дело — я начал понемногу успокаиваться. Я не видел Айлин с того рокового дня, когда сообщил ей о гибели брата.
Смутно помню ту ночь, которую провёл в её доме три года назад. Газеты писали, что неподалёку от их дома кто-то видел огромного медведя, выкорчёвывавшего деревья в заброшенном парке. Особенно впечатлительные подростки, не спавшие той ночью, утверждали, будто он с лёгкостью ломал толстые стволы и даже разнёс в пыль старую каменную стену.
Наверное, именно этот медведь выдавил окно в доме Санти и раздробил на щепки старый, но прочный диван, на котором мы с Айлин часто сидели в детстве: она делала уроки, а я просто наслаждался её присутствием.
Хотя, скорее всего, «свидетели» немного преувеличили. Потому что проснулся я тогда на рассвете в её кровати — абсолютно голый и без единой царапины. И не потому, что захотел впитать запах любимой... Просто после того, как я обернулся медведем, моя одежда расползлась по швам.