- Позвони миссис Дженс, - приказал я Балу. - Второй номер в списке - ее сотовый.
Миссис Дженс была для Айри и Айлин не просто соседкой, а самым близким после отца человеком. Иначе, как бабушка они её и не называли.
Айлин зарыдала еще сильней, глотая слова сквозь рыдания:
- Ещё слишком рано. В это время она ещё спит.
Я бросил красноречивый взгляд на Балу, но он не послушал девушку, и уже шёл в кухню. Заблокировав свои эмоции, я взял заплаканное личико в свои ладони. С трудом смог выдержать ее несчастный взгляд:
- Тебе нужен кто-то, кто побудет с тобой. Кто-то, на кого ты можешь опереться.
Она схватилась за мой туго натянутый на груди мундир, прекрасно поняв, почему я это сказал.
- Не оставляй меня, - страх и отчаяние в ее глазах медленно уступали место пустоте и тоске. – Медвежонок, ты - все, что у меня осталось, - ее дыхание то и дело сбивалось всхлипом. - Ты - все, что у меня есть, Дагмар. Не бросай меня...
Она уткнулась лицом в мою грудь и разрыдалась.
- Не оставляй меня. Я не могу потерять и тебя.
В груди стало пусто, сердце словно провалилась внутрь, когда вспыхнул бессильный гнев. Ненавидя самого себя, я тихо сказал:
- Линни, мне понадобится неделя, чтобы закончить…это дело. Всего одна неделя. И тогда я вернусь…
Она яростно трясла головой, ее загорелые плечи дрожали под тонкой тканью футболки, ее длинные ноги покоились на моих коленях. На ней была лишь пижама. Мягкие, взлохмаченные ото сна волосы покрывали мою грудь. И, будь я проклят за то, что мне в этот момент хотелось отнести ее наверх, забраться в постель и обнимать ее целую вечность.
Я не видел её целых три года, и искренне считал, что моё влечение к ней, казалось, стало менее навязчивым. Но сейчас… Я горел, я сходил с ума, мой медведь бесновался, требуя присвоить её.
- Нет, нет, нет, - шептала девушка, от которой пахло свежими простынями, горем и … моей омегой, - не бросай меня...
Она осталась одна на белом свете. По законам медвежьей стаи я мог овладеть ею, присвоить её, пометить, облегчить её боль своим флером… Но это было бы жестоко прежде всего потому, что я мог не вернуться, напоровшись на пулю также, как и её брат. А так… У неё будет ещё шанс найти себе другую пару…
Чёрт… Я хотел разорвать того смельчака, который посмеет отнять её у меня. Что-то тёмное, невыносимо жаркое и яростное поднималось из глубин моего медвежьего «я».
Похоже, моя звериная сущность, уловив запах омеги, пытается победить во мне человеческое начало. Как кстати, что Балу взял с собой транквилизатор. Этот шельмец, впрочем, как и всегда, просчитал ситуацию на несколько шагов вперёд.
В этой нежной девушке отчаянно плескалось горе, а я хотел поцеловать ее. И это желание ничуть не уступало жажде мести. Не могу передать, как в этот момент я хотел найти виновных в смерти Айри, и разорвать их на части... Вываляться в их крови… Мой медведь кровожадно рвал мою грудь изнутри, пытаясь выбраться на белый свет. Но, как и на задании, на службе, сейчас у меня не было места для эмоций.
- Я должен вернуться на службу, Линни, - тихо сказал я. Это детское прозвище настолько укоренилось в моем сердце, что я бормотал его даже во сне. Мои сослуживцы по утрам не скрывали насмешливые ухмылки, и даже с издёвкой приглашали навестить шлюх. Но эти развлечения были не для меня. Даже не зная, что нежная Айлин стала омегой, я был верен ей все три года, что мы не виделись. И теперь моя выдержка трещала по швам.
- Это займёт всего неделю, и я вернусь, моя…Айлин, - бормотал я, зажмурив от напряжения глаза.
К счастью, Балу вошел в гостиную с телефоном у уха.
- Миссис Дженс собирает чемодан. Она лишь хочет знать, на сколько дней останется здесь.
- Одна неделя, - рыкнул я ему. - Потом я вернусь.
Рыдания Линни прекратились, и она подняла на меня залитое слезами лицо. Но это было не невинное лицо пятилетней девочки. Это было даже не лицо девушки, которая несколько минут назад открыла нам дверь.
Очень медленно её лицо превращалось в невозмутимую маску, и только мокрые от слёз глаза полыхали от гнева.
- Ты лжец. Ты не смеешь обещать, что вернешься. Я ненавижу тебя, Дагмар Ведев. Я... ненавижу тебя.
Прежде чем я успел осмыслить только что обрушившиеся на меня слова, Айлин сорвалась с моих колен и устремилась к лестнице.
Ее изящная босая ступня громко опустилась на первую ступеньку. Но она остановилась только для того, чтобы бросить нам: