Дагмар испытывал потребность во внимании моего папы, потому что своего он не знал. А нам с Айри понравилось, что папа больше не проводит всё своё свободное время в кабинете. Не успели мы и глазом моргнуть, как в комнате Айри появилась двухъярусная кровать, а Дагмар оставался у нас всегда, когда его мама уходила в запой. А это случалось очень часто. Но меня это эгоистично радовало.
Потому что Санти снова стали семьей.
Отец начал отпускать няню, когда возвращался на побывку, хотя раньше именно миссис Дженс круглосуточно заботилась о нас. Человек, которого я почти никогда не видела и просто механически называла отцом, вдруг стал кем-то гораздо большим, стал папой. И пусть мне не покупали кукол и кукольных домиков, а учили бегать, прыгать, хитрить и мыслить стратегически, я, наконец-то, стала чувствовать себя любимой своим отцом.
А однажды мне, всё же, подарили куклу. Знаете, кто это сделал? Медвежонок! Мне было десять, когда он подарил мне белокурую пластиковую красотку.
- Она похожа на тебя, - с улыбкой сказал тогда Дагмар.
Конечно же, он соврал! Да, я была белокурой, но на этом всё моё сходство с той куколкой и заканчивалось. Моя кожа казалась смуглой от загара, волосы – скорее выцветшими, а ноги – тонкими спичками и сплошь покрытыми синяками. Я была настоящим гадким утёнком. Но мне было всё равно. Просто потому, что глаза Медвежонка уже тогда лучились светом, когда он смотрел на меня. А смотрел он всегда. Именно я была первой, кого он искал взглядом, когда входил в комнату. И последней, на кого смотрел, одаривая мимолётной улыбкой, когда уходил.
Теперь наша семья состояла из четырёх человек. Мы стали единым целым, стали стаей. В нашем доме с тех пор часто звучал смех, мы стали радоваться праздникам и с удовольствием собирались за обеденным столом. Мое сердце было переполнено. Настолько, что я не хотела, чтобы наше счастье заканчивалось. Я хотела, чтобы оно длилось вечно, и эта вечность стала очень похожа на пронзительные чёрные глаза и темные, непокорные волосы.
Я не могу точно определить момент, когда я влюбилась в Дагмара Ведева. Подозреваю, я полюбила его с первого взгляда.
Я знала, что он воспринимает меня как ребенка, как младшую сестру своего лучшего друга. Но я видела в нем нечто большее, и у меня был план. Он уважал силу? Я стану сильной. Он был умным? Я с остервенением вгрызалась в науки. Он одним взглядом умел распознать ложь и успокоить разбушевавшегося хулигана. Ну, тут альфе равного быть не может, но я уже в пятнадцать вовсю зачитывалась книгами по психологии и даже записалась на какой-то там тренинг. И моим лучшим помощником во всей этой науке стал мой отец.
- Моя принцесса должна была родиться воином, - говорил он с улыбкой, рассказывая о тактике ведения боя на пересечённой местности. – Даже если ты не найдёшь себе мужа, запросто сможешь стать маршалом.
А потом папа умер. У него просто остановилось сердце.
А теперь не стало и Айри.
Я не могла этого выдержать. Я просто не могу остаться одна в пустом доме и ждать, когда мне сообщат о гибели и Дагмара.
Рыдания не унимались, выхода я не видела, сознание отключилось от тела, когда вдруг мой чемодан оказался на не заправленной кровати, а я стала поспешно рыться в ящиках.
- Айлин…
Я не хотела, чтобы мое имя с такой тревогой произносил человек, в которого я безнадежно влюбилась. Человек, который так крепко обнимал меня после смерти папы, что казалось, будто он любит меня так же сильно, как и я его.
- Айлин.
Я не хотела этого.
Я не хотела чувствовать резкий запах военного транспорта, из которого он только недавно вышел, смешанный с тонким мужским одеколоном. Его запах был похож на дуновение свежего ветра и резкость взмывающих в небо скал. Он так соответствовал ему, этот запах. Ведь даже когда Дагмар улыбается, суровость и настороженность не покидают его глаза, сквозят в каждой его черте. Как чёрные вершины гор, которые, даже греясь в лучах солнца, всегда остаются суровыми и недосягаемыми.