Я хотела принадлежать ему.
Я хотела быть его и ничьей больше.
Не девушкой, потерявшей всю семью. Не сиротой в восемнадцать лет. Не девушкой, которая ждала, что случится что-то плохое.
Я просто хотела принадлежать ему. Хотела раствориться в этом поцелуе — властном, требовательном, жадном до меня. В нём было всё: обещание, притяжение, приговор. Пусть бы он длился вечно, сжигал до дрожи и оставлял только одно — его.
Я жаждала быть той женщиной, которую он целует с голодом, срывающим дыхание. Той, чьих губ он жаждет не из-за боли, не по жалости, а потому что не может иначе.
Я хотела быть женщиной, вызывающей в нём бурю. Женщиной, перед которой даже такой, как Дагмар, теряет контроль.
Я хотела, чтобы он любил меня.
Не жалел.
Но эта мысль не успела окрепнуть, как он крепко потянул меня за волосы, отстраняя от себя.
Его губы были влажными от нашего поцелуя, глаза - смертельным коктейлем из ярости и желания, а выражение лица было таким суровым, каким я его никогда не видела. Держа меня так, словно каждый сантиметр моего тела и сознания принадлежал его властной воле, он чеканил слова, словно это был непреклонный приказ.
- Ты останешься здесь и будешь ждать меня. Одна неделя. Как только я вернусь, мы похороним его вместе. А потом мы поговорим… о нас. Понятно?
Похороним его.
Два слова, и моя утрата обрушилась на меня с новой силой, как будто я услышала ее впервые.
У меня перехватило дыхание, затем все стихло.
Потому что осознание обрушилось на меня.
Я люблю Дагмара Ведева. Моего Медвежонка. Яростного Гризли, нагоняющего на врагов страх. И я не переживу, если его постигнет такая же участь, как и моего брата. Мне легче отказаться от него сейчас, вырвать из своего сердца, чтобы потом не ждать страшной новости. Я не переживу его смерть. И я не смею просить его бросить всё и остаться.
Потом поговорим… Не о чём говорить. Я знала, что мне нужно делать.
Отвернувшись от Дагмара, я подобрала рубашку, беспорядочно брошенную в чемодан, и дрожащими руками аккуратно сложила ее.
- Ты можешь идти, Дагмар.
Он даже не сдвинулся с места. Я всей спиной чувствовала жар, который идёт от его тела.
- Гризли, - позвал его Балор, и его шаги послышались на лестнице.
Остановившись на пороге, он посмотрел на меня, затем на альфу.
- Время. Нам пора.
Я снова сосредоточилась на своем чемодане и постаралась не потерять себя в безнадежных слезах.
- Дай мне ещё минутку, - отрезал Дагмар.
- У нас нет...
- Уйди, Балу, - оборвал его альфа.
Не обращая внимания на Дагмара, Балор вошел в спальню и молча притянул меня к себе. Его огромные мускулы впечатляли не меньше, чем мускулы Дагмара, Айри или любого другого члена их команды. Но это тело не волновало меня так, как близость Дагмара.
Балу крепко обнял меня.
- Люблю тебя, девочка. Ты была смыслом его жизни. Знай это. Знай, что он погиб достойно. - Он отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. - Он хотел бы, чтобы ты была сильной.
Его губы касались моего лба чуть дольше обычного поцелуя, затем Балор отступил.
Дагмар смотрел, как он выходит из моей спальни, а потом с отвращением толкнул мой чемодан.
- Хватит собирать вещи.
- Не командуй, Гризли. Иди спасай свой мир. А я... и без тебя разберусь со своей жизнью.
Я возненавидела себя сразу же, как только эти слова слетели с моих губ.
Медвежонок не заслуживал этих слов, но я была зла - на него, на отца, на весь мир и даже немного на Айри.
4
Прошло всего пять часов с начала брифинга — и ровно пятнадцать минут с того момента, как мои ботинки коснулись родного континента. Я уже мчался на арендованной машине к частному аэропорту. Команда вышла на след того, кто выстрелил в спину моему брату. Он знал, что мы идём за ним, знал, что ему не скрыться, и потому спрятался в горах — наивно надеясь, что мы не сможем его достать. Но разве горы могут стать преградой для семерых медведей?
Там, где вязли колёса внедорожников, где глохли роторы вертолётов от невыносимого холода и рвущего в клочья ветра, наши массивные лапы ступали бесшумно, точно в след беглеца. Искушение разорвать его на куски и искупаться в его крови было почти непреодолимым. Но оно испарилось в тот момент, когда он, визжа и захлёбываясь соплями, встал перед нами на колени, умоляя о пощаде.
Не стоит марать ауру медведя запахом трусливого червя. Мы доставили его маршалам Северного Континента — вместе с бандой торговцев живым товаром, которые его покрывали. Сами того не желая, мы разрушили одну из цепочек, снабжавших рынки рабов. Сами того не ведая, мы заслужили щедрую компенсацию. О медалях даже говорить не стоит — если бы я нацепил их все, на груди не осталось бы свободного места.