— Ага! — поддакнул я, не очень-то концентрируясь на том, что там говорит серомундирник. И спросил о куда более волнующем меня: — Так, значит, вопрос улажен и я могу идти?..
— Погодите, ди Стайни, погодите! — рассмеялся ас-тарх. — Разобрались мы лишь с самым насущным, а теперь пора бы заняться и действительно важным!
Пришлось мне опуститься назад на стул, с которого я было привстал, и изобразить вежливый интерес:
— И о чем действительно важном вы хотите со мной поговорить?
— О нашем споре, — известил меня ухмыляющийся серомундирник. И, изобразив печаль, развел руками: — Признаю, уели вы меня. Я явно ничего не смыслю в мотивах молоденьких благородных девчонок… Тут вы, несомненно, куда более крупный специалист.
— Что?.. — с неприкрытым удивлением уставился я на своего собеседника. И осторожно спросил у него: — Это вы к чему?..
— Так сыграл же предложенный вами план, сыграл! — радостно сообщил тьер Кован и сокрушенно покачал головой. — А я, признаться, до последнего не верил, что это сработает… Дал людям поручение найти способ донести до ди Самери слух, что якобы одного кельмского стражника собираются в скором времени казнить за потворство в ее побеге, но на результат даже не надеялся… И не поверил сперва, когда пришло донесение о том, что леди Энжель ди Самери сдалась имперским властям…
Я минут пять, наверное, сидел, застыв как громом пораженный, и глупо хлопал глазами. Никак не мог поверить в то, что мне только что сказали. А когда опомнился, сразу же обратил ошарашенный взгляд на одного старательно воротящего рыло поганца.
«Бес?.. — только и смог в первый миг выдать я. А потом, чувствуя, что меня начинает буквально захлестывать ярость, прорычал: — Какой план?! Ты же давал слово не втягивать меня ни в какие проблемы с властями?!»
«Так нет же никаких проблем!» — изумленно воззрился на меня этот паршивец.
«А Энжель? Ее ты зачем впутал?!» — трясясь от злости, вопросил я.
«Так ты же сам говорил — хочу светленькую и темненькую! Вот я и расстарался для тебя!» — нагло осклабилась нечисть.
«Ну ты и…» — не нашелся я даже с подбором матерного эпитета, способного охарактеризовать этого старателя.
— Так что леди Энжель в наших руках! — с торжеством закончил тем временем тьер Кован свой монолог. И, спохватившись, заметил: — Она, кстати, совсем недавно просила о свидании с вами…
Я растерялся в первый миг, не зная, как на это реагировать, а затем, переборов смятение души, внезапно севшим голосом вопросил:
— Она здесь, у вас?..
— Ну да, — кивнул служащий Охранки. — Пребывает в заключении после небольшого дознания… — Он чуточку разочарованно вздохнул. — Впрочем, тут мы особо ни на что и не рассчитывали… Понятно же, что наши аквитанские коллеги стерли из памяти ди Самери все мало-мальски интересные нам факты…
Пропустив мимо ушей излияния серомундирника, я, набравшись решимости, спросил:
— А могу я увидеть ее прямо сейчас?..
— Да почему же нет? — удивился серомундирник. — Сейчас организуем вам визит…
Он ненадолго вышел из кабинета, оставив меня одного — собираться с мыслями. Готовиться к предстоящей встрече со златовлаской Энжель…
В подземельях, располагающихся прямо под огромным зданием Третьей управы, было на удивление тихо и спокойно. Прямо идиллия. Хоть познавательные экскурсии устраивай для недоверчивых граждан, считающих, что здесь непрестанно творятся жуткие зверства. Если бы еще не было так холодно… Пока до цели нашего путешествия добрались, я весь продрог, ибо одет был крайне легко, по-летнему.
Но ощущение дискомфорта мгновенно оставило меня, когда, скрипнув, отворилась здоровая, дубовая, обитая железными полосами дверь и я очутился в небольшой подземной зале, из предметов интерьера в которой были лишь грубо сколоченный стол да два колченогих табурета. А чуть в стороне от них стояла, обхватив себя за плечи, Энжель в простом сером домотканом платье… В ручных и ножных кандалах, скрепленных вместе тонкой длиннозвенной цепочкой. А на шее поблескивает серебристая змейка-ошейник с тремя крупными рубинами…
Жадно пожирая глазами девушку, я отстраненно подумал о том, что она почти не изменилась с момента нашей последней встречи. Все так же невысока, утонченно хрупка и златовласа, и никуда не делись большущие голубые глаза… И все та же трогательная детскость проступает в чертах ее лица… Ну совсем не повзрослела… лапочка…
— Энжель… — хрипло вымолвил я, шагнув вперед.