А сладу с ним нет. Только ввергать во мрак, на смирение.
Дурные, жаль их даже, свои же всё же!
– Они скучно жили, сынка своего любили, и друг друга, и все вокруг…– демоненок бесновался, он доламывал изнутри тело Михаила, которое уже нельзя было вернуть. Слишком долго эти люди были без помощи. но, по крайней мере, им оставалось тело, чтобы и душа обрела тот самый обещанный Блезом-Вэлдисом покой, мир и свет.
– Тебе разрешение давали? Не давали! – эти диалоги…он устал за вечность от них. Одинаковые, ведь все эти мелкие пакости не признавали вину. Да оно и того не требовалось, но всё же – тянули, словно тьма может пощадить!
Демоненок развернул тело Михаила так, что, будь он жив, все его кости тотчас бы изломались, и заверещал:
– А к вам на прием не запишешься! Вы не одной просьбы не дадите! Вы только нас уничтожаете! Аааа! Ааа! Я буду жаловаа-а-аться-я…будьте вы прокляты!
И за века Вэлдис устал от этого. Но всегда продолжал надеяться, что хоть в этот раз мелкий вредитель окажется потише и поосторожней. Но куда там! Снова мимо. А он устал от них, устал от криков и воплей, от беготни…вот и сейчас – изломанное тело Михаила бегает, вывернувшись паучком. Слепые глаза глядят безучастно.
И чего не хватало этой душе, чтобы дать сопротивление? Впрочем, Вэлдис уже и на это навидался – иногда тот, кого он сам считал слабым, вдруг удивлял его крепостью духа, и другое тоже бывало – сильный с виду человек слабел при первой же возможности и оседал, чтобы кто-то вновь оказался сильнее.
Вэлдис поморщился, он не любил суеты и беготни. И не любил мелких тварей, которых ирония повелела ему убивать, бросившись в его сотворение всей тьмой.
– Да если бы ты только жил! – в раздражении ответствовал Вэлдис-Блез, пинком останавливая давно омертвелое тело. Тело послушно охнуло и перестало изображать живого. Из него просочился, точно дымок, тот самый бесенок… мелкий, рогатый, красный и злой. Вхглянул с обидой:
– Как умею! А ты ещё..пинаться!
– Я тебе голову отсеку, – пообещал Вэлдис, – жил бы тихо, мы бы вас и не заметили. А ты? Нет, мучения, смерти, издевательства. В одержимого поиграть захотел?
Демоненок почуял неладное, пополз в сторону, бормоча:
– Так скучно же, жить хотелось, жить! Веселиться.
– Я тебя изгоню! – сказал Вэлдис, вскидывая когтистую ладонь. Всё было кончено, как прежде, и ещё сотни раз до того, но всё же рука слегка подрагивала. Он не мог понять этой величайшей насмешки: он изгонял тьму во тьму. Изгонял так, словно сам был каким-то проводником света. но додумать страшное до конца е удалось – тьма завертелась у его пальцев, готовая низвергнуть и снова швырнуть во тьму очередное вредное существо, которое не посчиталось с маленькой семьей.
Тьма обвивалась змеёй, все плотнее обхватывая невидимыми, но всё более крепнущими щупальцами тельце демоненка. Тот уже пищал, пока тьма переваривала его, пропуская сквозь себя, насыщая себя тем же соком, из которого состояла, вытягивала из пространства, очищая страшно замученное тело...
– Как тебя там, Михаил? – спросил Вэлдис у мертвеца, – ну, покойся с миром, Михаил. Теперь точно свет. Тьму я изгнал, изгнал…
Вэлдис уже таял, когда в дверь, почуяв неладное, вломились Доротея и Эден. Они точно знали, а может стучали прежде – Вэлдис не обращал внимания?
Но увидели они только мертвое тело да чёрный дымок рядом – так исчезал Вэлдис-Блез, которому и правда было жаль, и который не мог никого из своих соблазнить своей проклятой должностью: экзорциста среди мелких демонят, которые так и норовили одержать победу над каким-нибудь несчастным.
Всё было кончено для этой маленькой семьи. Всё было обычным понедельником для Вэлдиса.
Конец