— Нежные мы, и ранимые, — Ева шмыгнула носом, вытерла щеки тыльной стороной ладони, — правда пойдем на шоу?
— Пойдем, — Ян чуть склонился и коснулся уголка ее губ, отчего она прикрыла глаза, — моя маленькая птичка.
— Мой злобный генерал, — прошептала с улыбкой, — а можно еще?
— Нужно, — кивнул улыбаясь, — но может поднимемся с пола и спрячемся в номере? У нас всего четыре часа до начала мероприятия. Я помогу тебе переодеться.
— Так прямо меня еще никто не соблазнял, — Ева уткнулась ему в плечо и глухо рассмеялась, при этом втягивая сопли.
— Ну я тоже никого не хотел так сильно соблазнить, как хочу тебя.
— Тогда пошли, я соблазнилась, — выдала, вновь шмыгнув носом.
Он помог ей подняться, вытер слезы большим пальцем, и в его взгляде жгучая нежность смешалась с желанием. Ева не помнила, как добрались до номера. Помнит была дверь, и его тяжелые руки на талии, горячие губы на коже, еще взгляд, темный, жаркий, который говорил больше, чем все слова за последние пять лет. А сейчас тишина.
Ева лежала на массивной груди, прикрытая тонкой простыней, и слушала, как бьется его сердце. Ровно. Гулко. Она приподняла голову ровно настолько, чтобы видеть полоску света из ванной, скользящую по его лицу. Глаза закрыты, дыхание спокойное.
— Ян? — обратилась к нему, вырисовывая пальчиком невидимые узоры на его коже.
— Ммм?
— Я тебя тоже люблю.
— Я знаю, птичка. Теперь знаю, — выдохнул еле слышно и добавил, — расскажешь, что такого натворил Титов, что ты мне концерт устроила?
— Расскажу, — кивнула еле заметно, — все началось, когда мамы не стало, — Ева прикрыла глаза, борясь с желанием снова расплакаться, — я ему звонила, я его умоляла просто побыть рядом, но Титов сослался на занятость. Мы тогда уже год встречались. Пришлось с папой все организовывать. Он даже на похороны не пришел. А еще через два месяца и отца не стало. Меня это сломало.
— А он?
— А он сказал, что не может отменить семейный ужин из-за каких-то похорон, — Ева мстительно улыбнулась, — мне тогда Тим во всем помог, и до этого только он помогал. И деньгами, и организовал все, — Ева вздохнула, — а они ведь раньше друзьями были, но после поступка Титова, Билибов понял насколько тот подлый, — Ева приподнялась и посмотрела в наполненные яростью глаза Яна, — он держал меня рядом как красивую картинку, а я дура считала, что это любовь. Первые отношения, очевидно, у большинства не самые лучшие.
— Теперь твое желание нагадить ему, вполне понятно. С чего уверена, что за Билибовым вся публика уйдет?
— Я не нагадить хочу, я хочу, чтобы место свое знал. Потому что Титов пользуется властью своего отца, — Ева сглотнула, — он у него начальник следственного отдела. Тиму запрещенные вещества подбросил и его повязали, — Ева облизнула пересохшие губы, — Ян, Билибов никогда не интересовался веществами! Титов его вытащил из полиции и сказал, если соберется слинять в другой город или ляпнуть что-то, что испортит репутацию, сядет. И в таком положении большинство команд находится. Они проигрывают, потому что Титов так сказал. Выигрывают тоже по указке. Команды распадаются, потому что Титов превратил творчество в пытку, он заигрался. Их мирок маленький, но он умудрился подмять его под себя.
Ева чувствовала, как тело мужчины напрягалось с каждым ее словом, дыхание участилось, от того решила немного сгладить ситуацию.
— Ты главное помни, что нам всего то Билибова и его команды нужно в Клетку забрать, ну и решить вопросы с подставами, чтобы их не закрыли. Тогда Титов останется ни с чем. Нельзя же пользоваться положением отца? Да и Титов старший не должен пользоваться своей должностью в таком ключе! — пролепетала торопливо, понимая, что Ян может отомстить иначе, — ты же это можешь? В этом же суть твоей работы?
— Не совсем, Ева. Полиция и я разные структуры. Но кое-что могу.
— А знаешь, о чем я мечтала? — спросила, трясущимся голосом. Даевский сейчас находился в таком состоянии, когда и Ева боялась. Боялась, что он натворит глупостей.
— О чем?
— Вот об этом, — она провела пальцем по линии его живота, — лежать вот так. Слышать, как ты дышишь. Знать, что теперь ты только мой.
Его пальцы гладили ее плечо, лопатку, позвонок за позвонком. Медленно, лениво, собственнически.
— Только твой, — отозвался эхом, и замолчал. А потом перевернулся так быстро, что она ахнула. Навис сверху, опираясь на локти, и посмотрел в глаза, наполненные страхом и счастьем одновременно.
— Ты это чего? — хохотнула, касаясь его губ.
— На танцульки опоздаем, — буркнул недовольно. Ян уже готов разорвать в клочья Титова, но это не его методы. Иногда, он об этом жалеет. Поэтому нужно срочно поручить Вере разобраться. Встреча с ее бывшим, может плохо закончиться.