- Но разрешите хотя бы отозвать отряды из-за реки! Если их собрать...
- Нет, - резко оборвал Крайт. - Они останутся там, где находятся сейчас.
- Хорошо. Очень хорошо, - Кен лихорадочно блестящими глазами смотрел на Крайта. - Я не верил, я думал, это натуане. Я трое суток не спал, торопился сюда, но теперь я вижу. Знаете, что говорят воины? После того как им приходится добивать умирающих женщин и детей, чтобы избавить от страданий. Знаете? А говорят они, что вы извести нас хотите. Что чем больше нас погибнет, тем вам лучше. Что вы хотите отсидеться за стенами Изарона со своими любимыми наемниками, потому что продались кифтянам и этим подземным выползням, натуанам. И что пора перестать подчиняться вашим приказам и сделать так, чтобы и от вас, и от кифтян духу не осталось!
- А-ах, вот оно что, - медленно протянул Крайт. - Вот оно что. Я смотрю, у тебя разговорчивые воины, а, джаху Кен? Очень разговорчивые. - Крайт говорил почти ласково. - И приходит мне в голову знаешь что? - Крайт странным образом сложил ладони, сжал. Кен вдруг почувствовал нарастающее давление на грудь. Что джаху не справляется. А если джаху не справляется, значит, его пора менять. Ты следишь за моей мыслью?
Кен всхлипнул. Воздух становился все более тяжелым, тягучим, словно смола. Он застревал в горле, требовались невероятные усилия, чтобы протолкнуть в легкие хоть чуть-чуть.
- А Рон в последнее время совсем молодцом стал, - задумчиво продолжал Крайт. - Прямо не узнать Очень толковый Как ты думаешь, если его джаху назначить, справится?
- Нет! - Кен схватился за горевшее огнем горло. Воздух был уже совсем свинцовым, перед глазами поплыли красные круги.
- Нет? - Крайт удивленно поднял брови. - А по-моему, справится. Вспомни, операцию с нобилем провел просто идеально. Дать ему шанс...
- Простите. - На этот хрип ушел последний оставшийся в легких у Кена воздух. Мир поплыл, отдаляясь, скрываясь за туманной дымкой.
- Простить? Но за что?
Кен хрипло вдохнул. Давление немного ослабло, позволяя с трудом дышать.
- Я... Я... - Кен схватился за стул. В голове стоял гул, к горлу подкатилторький комок. - Я ошибся...
- Нет, ты поступил правильно. - Крайт покачал головой. - У тебя были проблемы со своими воинами, и ты приехал рассказать мне о них. Или нет? Может, ты согласен со своими разговорчивыми воинами?
- Нет.
- Что - нет? Не для этого? Я тебя не понимаю. - Крайт прошел к заваленному бумагами столу, сел в кресло, закинул ногу на ногу. - Что с тобой, Кен? Тебе нехорошо?
- Нет, я не согласен! - Кен постарался собраться с силами, прогнать туман в голове. - У меня нет проблем с воинами. Простите, Гунга Крайт.
- Ну как же нет? А как же эти, которые говорят? - Крайт сидел, покачивая ногой, и рассматривал Кена. И глаза, холодные, опасные, словно у змеи.
- Они не будут говорить.
- Не будут? Ты уверен? - Крайт поморщил лоб, мечтательно глядя в пространство, вдруг сосредоточился, поджал губы.
Кен почувствовал, что воздух снова густеет
- Уверен! - Кен часто закивал. - Я смогу. Я с ними разберусь
- Хорошо. Я верю в тебя. - Крайт улыбнулся. Кен, несмотря на саднящую боль в груди, тоже попытался улыбнуться.
- Передай воинам. - Крайт посерьезнел. - Скоро придет наш час. Я не собираюсь отсиживаться здесь. Надо продержаться еще немного, и у кифтян земля будет гореть под ногами. И пусть тогда воины вспомнят то, что творили кифтяне на нашей земле. Запомнил?
- Да! - Крайт отсалютовал.
- Иди.
* * *
Крайт посмотрел на закрывающуюся за Кеном дверь, усмехнулся. Надо же, растет волчонок. Только оставь без присмотра - сразу зубы начинает показывать. Придется за ним следить, и повнимательнее.
Крайт взъерошил волосы. Да, но Кен еще ничего. Совет вождей - вот где настоящее змеиное гнездо. Без заговоров жить не могут. Последнее время, правда, вроде бы поутихли, но это лишь усиливало подозрения. Конечно, он постарался занять вождей заботой о беженцах, лесопилками, шахтами, каменоломнями, и многих это как будто бы даже заинтересовало, но не может же быть, чтобы всех? Или они прознали о многочисленных талантах его ночных друзей?
Крайт посмотрел на кипы ожидающих его бумаг, вздохнул. Шпионы, доносы, интриги. Это все больше и больше походило на Империю, словно она проникла сюда вслед за ним... Неужели такова на деле та самая свобода, которой он не мог нарадоваться, попав в этот мир? Плюнуть на все, бросить ко всем демонам, уехать... С Йолей...
Крайт скрипнул зубами. Нет! Опять Йоля! Ее образ преследовал Крайта, словно наваждение. Крайт приказывал себе не думать о ней, он отослал Йолю подальше от себя - командовать колдунами у Ооринго, и все равно каждую ночь... Шелк ее волос, нежная плавность изгибов... Нет! Нельзя! Это была привязанность, это была страсть, словно болезнь, разъедавшая столько лет формировавшуюся броню его чувств. А стоит ей дать трещину, и он станет слабым, станет уязвимым, появится способ принуждать его, давить. Все существо, весь жизненный опыт Крайта восставал против такой возможности. А значит, нельзя подпускать Йолю, нельзя позволить ей проникнуть сквозь ограждавшую его раковину. И все-таки назло всем доводам рассудка где-то глубоко внутри сидел червячок, ехидный и пронырливый, медленно подтачивающий его убежденность, толкающий на безрассудства. Ведь разве... Хватит!
Крайт потряс ушибленной ладонью. Хватит. Делами надо заниматься. Крайт двинул было к себе пачку бумаг, но тут же остановился. Как же, как же, совсем он забыл, у него же еще один посетитель.
- И долго я буду ждать?
- Не хотел вам мешать. - Из темного угла выступила фигура. - Непослушный мальчик?
- Что-то я не помню, чтобы разрешал вам подслушивать.
- Я не подслушивал. - Натуанин придвинулся на шаг, подойдя к самому краю освещенного свечой пространства.
- Да ну? - Крайт откинулся на спинку. - А что же ты тогда делал?
- Охранял. Мальчик показался мне агрессивным.
- Ты что, думаешь, мне нужна ваша охрана? - саркастически спросил Крайт. Неужели он проглядел появление натуанина? - Думаешь, я сам не могу справиться?
Натуанин неопределенно присвистнул.
- Ладно. Что с Хрустальными Пещерами? Были там?
- Нет. Нам запрещено. Брат в Пути чуть не перестал существовать, пытаясь приблизиться к ним. - В голосе натуанина послышалось то ли осуждение, то ли удовлетворение.