- Мы торчим здесь уже месяц, а так ничего и не выяснили, - Гринхельд встал, нервно прошелся по комнате. - Мы даром тратим время.
- Вы хотите что-то предложить? - Все это Зейенгольц слышал уже много раз, по разговор помогал как-то скоротать время.
- Нет. То есть, да. Уходить отсюда надо!
- Но полковник. - Зейенгольц сел на кровати. - Куда нам идти? На восток, на юг, на запад? Куда? Мы сможем узнать это у аборигенов, лишь научившись говорить на их языке. Этим мы сейчас и занимаемся, - первожрец кивнул на бубнивших что-то в углу колдуна и карманника
- Я понимаю. - Гринхельд кивнул, помолчал. - И все равно. Не по себе мне здесь. Такое чувство, словно постоянно кто-то в затылок смотрит. - Полковник сел за стол и принялся мрачно глядеть в угол.
Зейенгольц снова вздохнул. Конечно, полковник был прав. Решение поселиться в городе оказалось ошибкой. Уж слишком сильно отличались они от местных жителей, резко выделяясь в любой толпе и привлекая внимание. Наверное, разумнее всего было бы вернуться в Империю, прихватив этого карманника, язык ведь можно учить и там. Более того, долгое отсутствие в столице могло опасно сказаться на его позициях в Совете. Перед отбытием он принял кое-какие меры, чтобы внести в Совет как можно большую сумятицу и нейтрализовать Угенброка, но время идет... Фон Киц в любой момент мог решить, что ему уже не нужен Император, или суметь все же договориться с федератами. Да мало ли что могло произойти! Зейенгольц чувствовал себя жонглером, запустившим в воздух слишком много булав, которые в любой момент могут обрушиться ему на голову, и тем не менее продолжал ждать. Он сам не знал, чего ждет, но что-то держало его здесь, какая-то мистическая вера в собственную звезду заставляла день за днем торчать в этой вонючей гостинице. Или, может, все-таки прислушаться к голосу рассудка?
- Нас пытаются блокировать, - вдруг бесцветным голосом произнес второй колдун.
Изучавший язык колдун замолчал, концентрируясь, в руках подобравшихся охранников появились мечи. Зейенгольц толкнул спавших Шеридара и демоньяка, вытащил кинжал. До чего дошло! Он, первожрец, должен полагаться на глупую железку.
В дверь постучали.
- Войдите.
Дверь открылась, однако появившийся в проеме человек внутрь не вошел Вместо этого он поднял руки, что-то сказал. Карманник в углу заговорил в ответ, чуть не подпрыгивая от радости, но тут же замолк, почувствовав упертый ему в бок кинжал Гринхельда.
- Что он говорит?
- Говорит, чтобы мы не боялись. Что нам не причинят вреда.
- Это кто кому еще причинит, - угрожающе произнес Гринхельд.
- Подождите, полковник! - Зейенгольц повернулся к колдуну. - Что ему надо?
Колдун, запинаясь, перевел, выслушал ответ:
- Он тоже от этих девяти, и они хотят с нами встретиться. Он просит нас идти с ним.
- К этим шарящим по чужим карманам9 - Полковник встряхнул пленника за шиворот. - Не все еще сперли?
Посланец повертел головой, снова заговорил.
- Он сожалеет о случившемся. Говорит, недоразумение.
- А если мы не пойдем? - Зейенгольц краем глаза следил за Шеридаром. Тот, похоже, почти закончил.
Посланец разразился длинной речью, сопровождаемой взмахами рук и поклонами.
- Я не все понял, - колдун кашлянул, - но общий смысл такой, что он должен нас привести, и если мы откажемся, ему придется нас нести. Видимо, имеется в виду, что нас заставят силой.
- Предложение, от которого невозможно отказаться. - Зейенгольц хмыкнул, посмотрел на Ше-ридара. - Ну?
- Их слишком много. Попробовать, конечно, можно, но что из этого получится, я не знаю. - Шеридар замолчал, вопросительно глядя на Зейенгольца
Зейенгольц задумчиво огляделся и невольно почувствовал удовлетворение. На него смотрел не только Шеридар. Напрягшиеся охранники, колдуны, в глазах которых клубилась сила, Гринхельд, демоньяки, все смотрели на него, все ждали его решения, от которого, возможно, зависели их жизни. Один его жест - и сжавшееся, словно пружина, напряжение выплеснется движением, ударами, смертью... Зейенгольц взглянул на нелепо торчащий из его руки кинжал, улыбнулся. Может, это и есть то, чего он ждал, тот самый уготованный ему Фатумом шанс?
- Не надо. - Первожрец покачал головой. - Это мы всегда успеем. Мы пойдем. Посмотрим, что это за девять и чего они хотят. Играем вариант "Служака".
* * *
Тледи-Угу, слегка щурясь, смотрел на восходящее солнце. Прекрасный будет день. Еще один прекрасный день, когда все живое так радуется свету и теплу, бурлит в своих суетных заботах и делах, таких важных и таких мелких, наслаждается каждой минутой отпущенного им Всевысшими срока. День, когда забыты ужасы ночи, и пережитые страхи кажутся такими нереальными и далекими. Прекрасный день в этом аду, и по-прежнему так обидно умирать. Генерал усмехнулся. Что ж. раз это так обидно, попробуем остаться в живых.
Тледи-Угу отвел взгляд от солнца, обернулся, ища своего секретаря:
- Ты чего?
- Молился вместе с вами, ваше Превосходительство. - Бахаба вытер слезящиеся глаза. - За победу нашего оружия.
Генерал тяжело вздохнул. Всевысшие видят, насколько он терпелив, но этот дурень в конце концов выведет его из себя! Странная способность смотреть на солнце вызывала суеверный восторг у солдат, и у него стало чем-то вроде ритуала показывать этот фокус перед битвой, но посчитать это молитвой, да к тому же пытаться сделать то же самое... Разве можно молиться так?! Как же ему не хватает того, прежнего секретаря, заботившегося только о том, чтобы пожрать да поспать! Воистину все, что нужно человеку.
- Найди Гациба и отправь ко мне. Быстро!
Тледи-Угу тронул коня вперед, проехался перед выстроившимися в пять колонн солдатами. Девять тысяч, всего девять тысяч! Все, что удалось собрать из двадцати пяти, находившихся под его командованием. При других обстоятельствах этого вполне достаточно, чтобы продолжать сражаться. Но не теперь. Постоянные ночные нападения натуан и банд орков деморализовали солдат, и хотя маги наконец нашли способ отгонять натуан от лагеря, витавший в воздухе ужас ощущался почти физически, грозя в конце концов вырваться из-под контроля, выплеснуться в открытый бунт. И он отдал приказ, означавший, возможно, конец его карьеры, но способный снова сплотить солдат, объединить их целью: возвращаться в Кифт.