— Деньги на нашем общем счете, — прерывает она мою тираду. — Я перевела их на прошлой неделе.
Я молчу. А что я могу сказать? По щекам у меня текут слезы.
— Кейт… — начинаю я.
— Только я их тебе не одалживаю. Я никогда и не считала их своими. Они наши. Это часть наших денег.
— Кейт… — но я все никак не подберу слова, — Кейт…
— Мне пора. Я оставила Тильду на полу.
— Подожди! Не вешай трубку, — умоляю я. Потому что я должен задать ей еще один, самый постыдный для себя вопрос: — Кейт… а сколько там?
Снова молчание, которое для меня длится целую вечность.
— Шесть с чем-то тысяч.
Какие мне найти слова, чтобы ее отблагодарить? Но я даже не успеваю начать, как она вешает трубку.
Однако сейчас не время размышлять. Время действовать. Некоторые вещи просто неизбежны. Было время, когда я еще мог повернуть назад, но теперь этот момент упущен. Скоро все закончится, это самое главное, и жизнь вернется в привычную колею. Но пока я должен скрепить сердце и действовать, действовать, действовать.
Следующий звонок немного нелепый — снова в банк.
— Простите, я с вами разговаривал? Насчет пятнадцати тысяч фунтов в пятидесятифунтовых банкнотах? Да-да, мои планы немного изменились. Я хотел бы получить двадцать одну тысячу…
Понятно, я просто решил докупить еще килограмм-другой кокаина для себя лично. Теперь еще один звонок, обещающий массу неловких моментов. Я набираю номер Кертов. Если ответит Тони, я скажу ему, что он получит сто пять тысяч минус пять с половиной процентов, о которых он тут же начнет спорить. И это, конечно, будет неприятно. Но вот если ответит Лора… А именно она и отвечает.
— Привет, — я здороваюсь с ней второй раз за день. — Это я.
— Вы хотите поговорить с Тони? — равнодушно спрашивает она.
И я снова падаю духом. Еще один холодный прием. Ну почему она так разговаривает? Я думал, что она-то по крайней мере будет рада услышать мой голос. Затем я вспоминаю, что наш последний разговор закончился небольшим недоразумением.
— Лора! Прости меня, пожалуйста! Это вовсе не значит, что я не хотел с тобой поговорить! Я хотел и хочу поговорить именно с тобой, потому что, Лора, послушай… — Я снова закрываю глаза. — Мне очень неловко от того, о чем я собираюсь тебя попросить…
— Подождите минутку, — не меняя тона, говорит она. Она отворачивается от трубки и обращается к кому-то еще: — Это Скелтон по поводу чертовой плиты. — Потом вновь говорит в трубку: — Я посмотрю, какой на ней номер, и вам перезвоню.
Понятно: Тони был рядом. И теперь я превратился в человека, который чистит канализационные отстойники. Все верно, у меня давно было ощущение, что я вычистил не одну выгребную яму за последние несколько дней и часов. Интересно только, сколько мне еще придется практиковаться во вранье, чтобы сравняться с Лорой по скорости реакции?
— Прости, — говорит она совсем другим тоном, когда перезванивает мне через несколько минут. — Стоит мне подойти к телефону, как он тут же вырастает рядом, будто из-под земли. Не знаю, с чего это он вдруг сделался таким подозрительным. Похоже, он заметил, что я больше не курю. Но что это за вопрос, от которого тебе может быть неловко? Я буду в шоке? Покраснею и начну глупо хихикать?
— Нет, Лора, послушай, это серьезно. — Я снова закрываю глаза. — Ты была столь любезна и великодушна, что предложила мне взаймы…
— Ты о деньгах, — разочарованно говорит она, — а я-то думала…
Я не сдаюсь и не открываю глаз:
— И я сказал…
— И ты сказал: нет-нет, что ты! Никогда, никогда, никогда! Сколько тебе нужно?
— Лора, мне правда очень неловко…
— Мартин, милый, просто скажи, сколько! Он может в любую секунду зайти в кухню, чтобы проверить, со Скелтоном ли я разговариваю.
Сколько? А сколько я могу попросить? Сколько она может дать? Сколько у нее есть?
— Ну… — говорю я.
— Дорогой, я ведь не экстрасенс! Пять фунтов?
Она, конечно, шутит. Я так думаю.
— Вообще-то… — говорю я.
— Пятьсот фунтов? Пять тысяч?
— А ты что, и вправду могла бы? — быстро спрашиваю я. — Ты серьезно?
— А сколько тебе — пять тысяч?
— Только если у тебя есть.
— Тебе нужно именно пять тысяч, я угадала?
Согласен, пять тысяч звучит не слишком правдоподобно. Тем более что мне, скорее всего, понадобится шесть. Я выхватываю из насыщенного парами бензина воздуха еще одну цифру. Пять тысяч восемьсот звучит вполне достоверно. И снова закрываю глаза: