— Понятно, вижу откуда ваши успехи. Каково состояние корабля?
— Я в этом слабо разбираюсь, да мне и не нужно, для этого подчиненные есть. Копия рапорта старшего механика, кондуктора Вяткина, у вас на столе. Основной рапорт был направлен в ремонтные мастерские. На две недели ремонт, как сказал стармех. Наградные тоже тут, как и прошение произвести кондуктора Вяткина в прапорщики по Адмиралтейству.
— Что ж, лейтенант, можете вернуться на борт своего корабля и приступить к служебным обязанностям. Ваш «Ниджи» первым делом в ремонт, я распоряжусь. По остальному будем решать. Два броненосных крейсера, среди которых «Асама», это большое событие, даже ваше самоуправство можно забыть.
Вот так козырнув, я покинул кабинет, меня сопроводили на палубу, где тут же окружили офицеры флагмана, жаждущие рассказа. Тут же и командир корабля был, дымил трубкой. Вот и описал кратко что и как было. Эффект разовравшийся бомбы был, вечером офицеры обещали в ресторации меня водкой залить. Сказал, что буду, и вскоре отбыл к своему кораблю. Ну а дальше потянулась служба. Я особо не торопил проведение ремонта и модернизации, солдат спит, служба идёт, меня всё устраивало, оно итак две недели всего шло, но зато я сам отлично проводил время. Да, постоянно в ресторацию или в дворянский клуб звали. В последний ходил с охоткой, там девочки очень ничего. Пусть я к Анне каждую ночь бегал, посещал её, благо муж куда-то под Мукден отбыл, строил укрепления, свободна та, так что с женским полом пока решён вопрос. Всех офицеров и команду нашу чествовали, да осыпали дождём наград. Я получил чин капитан второго ранга, Макаров продавил под недовольство чиновников из-под шпица. Плюс три ордена, Святого Станислава третьей степени с мечами за «Косугу», второй за «Асаму», орден Святого Владимира, тоже третьей степени и с мечами. За утопленные транспорты орден Святой Анны третьей степени с мечами. То есть, за военные заслуги. Какое разнообразие наград. Впрочем, я остался командовать «Ниджи». Волков пусть и получил чин лейтенанта и награды, два ордена, как и другие офицеры, Вяткин патент прапорщика, остался моим старпомом, думаю его и сделают капитаном, если меня куда переведут, намёки на это были. Не хотелось бы. Мне и на своём месте хорошо. Вот двух других офицеров с повышением перевели на другие должности, а на их места двух мичманов. Как я слышал, за эти два места чуть не драки шли, настолько «Ниджи» и наша команда были прославлены.
Вот так эти две недели и прошли. Я быстро набрался опыта и на торжества ходил, посветить лицом, но вскоре покидал его, а то напоить пытаются, а я этого не люблю, пел песни, в последнее время на мои песни пошла мода, многие перепевали их, у двоих так куда лучше, чем у меня выходило. Голоса подходили. Также ночами тайно посещал Анну, как уже говорил, и наконец прошёлся и собрал все кубышки военных инженеров и наших предателей. Ну кроме тех двух, что в доме мужа Анны, чтобы тот на неё не подумал, а третью, да третью, прибрал. Почти двести тысяч рублей, часть золотом. Видимо покупали у местных, даже золотой песок был. Однако и пограбили военные чиновники государство. Удивили. Всё в большом хранилище сохранил. В принципе всё, Макаров за две недели уже дважды выводил эскадру из бухты, без нас, мы на ремонте, маневры проводили, судя по ругани, тот сильно недоволен был результатами, потому и шли постоянные учения. Ремонт повреждённых броненосцев и крейсера «Паллада» почти закончили. Эссена сняли с «Новика», с повышением в чине перевели командовать броненосцем «Севастополь». Бедолага, с гончий на носорога медлительного. Однако, как бы ремонт и модернизация не шли, с тем авралом всё же сделали, и корабль был полностью готов, я даже ходовые испытания провёл, покинув через фарватер бухту. Нормально. И минные аппараты двухтрубные теперь стоят, четыре мины в залпе, уже кое-что.
«Ниджи» снова встал к причальной стенке, осадка малая, это не крейсер, может подходить к лодочным причалам, и вот снова на своём месте встали. Ну и пошла служба. Нас миноносников постоянно гоняли на разведку, но так как я работал в группе, четыре миноносца, то покидать её и снова учинять безобразия у японцев, мне категорически запретили. Семь выходов было до конца марта. Также дважды выходила и эскадра. Учёба шла, даже учебные стрельбы. Японцы старались сблизиться, тут и броненосцы Того, но Макаров бой не принимал, рано пока, мы не готовы, и уводил корабли под прикрытие пушек береговых батарей. Сам я тоже получал опыт, и он рос, я это сам замечал. Также меня штурманскому делу учили, тут у военных моряков много своих нюансов, вот и подтягивали. А учился я с большим удовольствием. Макаров не бросил своих дел и не смотря на сопротивление, менял командиров кораблей одного за другим, трое уже сменили. Ставили энергичных, не боявшихся ответственности, а не справившихся гнал взашей. Одному даже выдали краткую характеристику «… к военной службе крайне негоден». За это время случилось два события в моей жизни. Первое. Японцы наконец сподобились попытаться уничтожить свои бывшие миноносцы, оба. К счастью, я настроил коптер отслеживать ситуацию вокруг стоянки, и меня поднял писком планшет. Я тут же объявил тревогу, подняв команду. На бой боевого колокола и команда «Оборо» была поднята. Заработали пулемёты, пушки. Мощный взрыв осветил всю гавань, но отбились. Действовали японцы по двухкомпоновой схеме. Группа вооружённых бойцов со стороны берега и две джонки-брандера от воды, подойти и подорвать их хотели. Джонки на подходе расстреляли из пушек, одна рванула, «Оборо» здорово волной к причалу приложило. Мы избежали, с другой стороны стояли, только тумбу причальную вырвали. Из пулемёта прочесали тех что на берегу. Бойцы явно должны были отвлечь наше внимание от джонок, если их рано заметят. Дальше семафор световой с «Петропавловска», запрашивали что случилось, ответили, «Оборо» на неделю на ремонт встал, корпус повреждён.