Пешком, потому как всё разворочено, на пролётке не заедешь. Я на веранде не один сидел, младшая сестрица Лукерья и матушка. Они ещё две недели назад приехали, живут у меня, плюс тётка и дед, но их сейчас не было, укатили по магазинам с утра. Пять дней назад телеграмма, поезд пришёл в Москву. Брат Сашка с друзьями благополучно доехали, встретили их там с цветами и оркестром. Отец тоже в столице был, приезжал, но вскоре отбыл. К слову, я семье передал пятьдесят тысяч рублей ассигнациями. Просто в дар, что они есть. Сразу предупредив что это разовая помощь, пусть сами думают куда их деть, это их дело. Пока в банк положили. Время послеобеденное было, тарелки уже убрали, мы чай пили, приём пищи тут на веранде уже входил в традицию, всем нравилось, а тут нам мешают. Мне вот не понравилось. Для меня приём пищи, особенно время чая, священное.
— Срочный пакет от государя, — сообщил подпоручик гвардии, видимо их так на посылках гоняют, молодых.
— Хорошо.
Я принял пакет, бросив на стол, расписался в поручении, и продолжил чаепитие. Вскакивать не стал, я вообще в домашнем был, рубаха на выпуск, светлые свободные брюки, лёгкие туфли на ногах, благо было вполне тепло, пусть иногда и долетал холодный ветерок. Не в форме. Дома её не ношу, отвыкаю, готовлюсь к мирной жизни. Однако, подпоручик уходить не торопился. Только отошёл в сторону от выхода, там горничная принесла блюдо со свежим «чак-чаком», к чаю. Лукерья и ждала его, чай пока не пила.
— Что-то ещё? — сделав глоток отличного чая, закупился у китайских купцов, там он куда лучше, чем тут продают, запас солидный имею, спросил я у посланца.
— Пролётка ожидает снаружи.
— Зачем? — с искренним удивлением, уточнил я. — Я под арестом, покинуть дом не могу. Запрещено.
— Это приказ государя.
— А где он? — я демонстративно осмотрелся. — Приказ государя я слышал своими глазами, потом из военно-морского министерства подтвердили. А вас я не знаю, может вы какой Вася Пупкин обряженный в гвардейский мундир? Идите вон, милейший и не мешайте нам чаёвничать. Никуда я не пойду. Пока под арестом нахожусь.
Тот постоял, явно находясь в замешательстве, и развернувшись быстрым шагом направился к выходу. Родные, что сидели рядом как мышки, отмерли.
— Накажут? — спросила матушка.
— Да пошли они, будут мне ещё отдых портить. Главное в отставку уйти, и можно попутешествовать. Начну с Франции. Ещё пока не определился, с чего начать, с девушек или лягушечьих лапок. Что первым попробовать.
Тут я лукавил, по женской части, я вполне сыт и доволен, тут есть такие мадам, меня ротмистр свёл, та приехала ко мне, раз клиент под арестом, и нашла девушку в содержанки. Многие так работают, копят на старость или мужей ищут, вот и подобрал по вкусу. Для всех, сиротка у меня живёт, содержу её, хотя все всё понимали. Та кстати с утра к подружке укатила, вечером будет. Мне Анна, так та назвалась, распространённое имя, нравилась, думаю с собой взять. Я твёрдо настроился на отставку и свободу, жду заключения позорного для России мира, чтобы третье прошение об отставке подать, второе уже было, и приезд этого фельдъегеря мне точно не понравилась. Да и с Николаем желания общаться нет, тот прокатил с дворянским патентом, так и не дал. Хотя я думал для этого и вызвал, но там другие разговоры пошли с закономерным итогом. Не дал, так пусть идёт лесом. На карьеру плевать, остальное тоже, я из любопытства воевал, даже каторги не боюсь. Просто уйду за границу. Дом жалко, но семью поддержал, думаю выдержат, если меня уже по-настоящему арестуют. А так мы немного поговорили, я успокоил родных, сказал, что в следующий раз этот гвардеец уже подготовиться, а сам двинул прогуливаться по саду, нужно растрясти то, что поел. Да и прогулки полезны. А так я был прав. На балконе в кресле-качалке покачивался, когда снова прибыл фельдъегерь, пришлось спускаться вниз. Тот вручил письменный приказ императорской канцелярии.