Понятно о комфорте не забывал, от банальных палаток, до полноценного легкобронированного автодома, в виде прицепа, на одного. Да, он у меня один, но оборудован всем необходимым, жить можно долго. Он и для северных краёв, и для тропиков годится, универсальный, тоже сделан по индивидуальному проекту, по моему заказу, очень дорого вышло, но есть. Десять тонн ровно вышел, пять комнат. А вот автотехники, кроме песчаного багги, у меня не было, а не нужно. Я ставку на авиацию сделал, мотоциклы и велосипеды, это так, перемещаться недалеко если. Так что у меня действительно всё под верх заполнено. Понятно, что пока паломником шёл, тратил, около двухсот килограмм, всё же два месяца в пути был, но на восточных базарах за счёт складности и пополнил. Это малое хранилище, большое я тогда не трогал. Поэтому, когда говорил, что хранилища под пробку полное, не лгал, так и есть. Вот такие дела, всё это в пару минут промелькнуло, потому как недолго мне пришлось посидеть, в дверь каюты постучался посыльный матрос, и я направимся в кают-компанию. Не последним, после меня, зашёл старший офицер корабля, мазнув по мне взглядом с лёгкой неприязнью. Видать давний конфликт, но я про это ничего не знаю.
— Господа, у меня для вас принеприятнейшее известие.
— К нам едет ревизор? — веселым голосом, спросил кто-то из молодых офицеров с задних рядов.
— Мне приятно видеть образованность юных умов, читавших Гоголя, но речь о другом. Началась война, мы блокированы в порту, нас ждёт или смерть при прорыве, шансы малы, или затопление кораблей и переход на нейтральные корабли. Оба варианта меня категорически не устаревают. При попадании снаряда в мостик меня тряхнуло, уже знаете, приложился головой, считайте мозги встали на место. Я нашёл третий способ, уйти из порта без или с малыми повреждениями. Всё просто, я отбуду на берег, чтобы подготовить прорыв. У меня есть контакты среди корейцев. Для этого заберу всю судовую кассу, за ответы нужно платить, а корейцы, что тут живут, знают всё о местных водах. За время моего отсутствия, старший офицер принимает командование, устранить повреждения, раненых и убитых свести на берег, передать представителям нашего консульства. Быть готовыми выходить к моему возвращению, как раз когда закончиться ультиматум японцев. Когда он закончиться?
— Семь часов осталось, — известил один из лейтенантов.
— Хорошо, работаем. Помощник, проводи меня до сходен.
Вместе с нами вышел и командир канонерской лодки «Кореец», капитан второго ранга Беляев. Пока раненых грузили в паровой катер, его уже спустили, второй был повреждён осколками, там шёл ремонт, я сообщил:
— Господа, надеюсь то что я скажу останется между нами.
— Можете на меня рассчитывать, — отозвался Беляев, старший офицер «Варяга» лишь согласно кивнул.
— Та травма, полученная мной, вроде и невелика, но проблема есть. Я частично потерял память. На всё смотрю, знакомо, а не узнаю. Старшего помощника не знаю. Это не важно, командовать могу, сдавать командование не собираюсь. Самое главное контакт в этом городе, я как-то случайно спас бывшего офицера китайской армии, он местный, обещал отблагодарить. Еду к нему. Он диверсант. Японцы подло без объявления войны блокировали нас и высадили войска, и мы в таком случае, также раздвинем границы правил ведения войны. Око за око. Не всегда, но в данном случае я на это пойду. Это моё решение, мне и нести за него ответственность. Как пройдём японцев ещё не знаю, но думаю сможешь, готовьте корабли, и… Это ведь наше судно? — указал я на пароход заметно в стороне.
— Пароход КВЖД «Сунгари», — кивнул Беляев.
— Отлично, он мне нужен. Думал какое судно в пути остановить, а тут свой есть. Отправьте посыльного капитану, сообщите, тот уходит с нами, покинет порт, как мы проложим дорогу. Да, пусть составят списки что есть на борту, какие пассажиры?
— Это не требуется, капитан «Сунгари» уже известил, что имеет, — сообщил наконец старший офицер, рассматривая меня непонятным взглядом. Однако не возражал, что уже хорошо.