Лишь спустя несколько дней я узнала, что в ночь, когда я изображала Элину Ольховскую, ее муж был убит.
Я признаюсь в своих действиях. А еще, я боюсь, что она от меня избавиться, так же как избавилась от своего мужа».
Телефон зазвонил снова.
С трудом поднявшись, я спустилась на первый этаж.
— Алло? — с трубкой, прижатой к уху, я по стенке осела на пол. Ноги отказывались меня держать. С чего я взяла, что у кошмара есть конец? У моего нет, ни конца, ни края.
— Ну и как тебе?
— Много ошибок.
— Да? — хохотнул он. — Не исключено. У бабы мозгов было маловато, раз она с тобой связалась. Еще и поверила тебе.
— Я не знала эту женщину.
— Я должен тебе поверить?
— Нет, не должен, — отвечаю. А ведь я действительно была в спа, примерно тогда, когда описывает Патрушева. И на парковке «Слободы», накануне убийства Саши тоже была, вот только встречалась я там с Вадимом.
— Ну и правильно, потому что я тебе не верю. Как думаешь, в ментовке поверят?
— Думаю, нет.
— Как считаешь, они заинтересуются, если я отправлю им писанину этой девки? Не всю, скажем ее часть. Будет сериал. Как ты относишься к сериалам?
— Что ты хочешь? — выдыхаю. — Денег? Сколько?
— А я уже забрал, — снова засмеялся он. — Немного, но ее слова больше и не стоят.
— Тогда чего?
— Я хочу, чтобы ты поняла, что я найду тебя везде. Найду и накажу.
— Поняла…
— Это вряд ли. До тебя долго доходит.
— Ее убил ты? Эту женщину убил ты?
— Нет. Ее убила ты или твой любовник, — я собиралась возразить, но он отключился.
42
Не знаю сколько я так просидела, прижав трубку к груди, и глядя в никуда.
Телефон зазвонил снова.
— Поднимайся в спальню, — короткий приказ и гудки.
Я пошла, едва переставляя ноги.
Спальня выглядела ровно так, как я ее оставила.
Проигнорировав постель, я отправилась в душ. А когда вышла, в комнате была кромешная тьма.
За спиной, в ванной, все еще горел свет.
— Выключи. И ложись в постель. Помочь? — спросил он, поскольку я замерла, как статуя, комкая в ладонях пояс халата.
— Нет, — щелкаю выключателем.
— Халат сними.
— П-пожалуйста…
— Снимай, — повторил он. — И ложись на кровать.
— Я…
— Хочешь повторения? Меня анал не штырит, но, если ты настаиваешь, — послышался едва уловимый скрип. Он встал с кресла.
— Нет! Нет, не надо, — я поспешно сняла халат, и натыкаясь на все подряд, смогла добраться и лечь, поверх одеяла. — Не насилуй меня, — вышло пискляво.
— Ты не оставляешь выбора, — по звукам я понимаю, что он раздевается.
— Но ты ведь так не хочешь? — пытаюсь исправить ситуацию. — Ты говорил, что любишь меня. Что тебе тоже больно, — меня трясет. — Мне было больно! Ты ведь не такой!
— Я еще хуже, — летит в ответ.
— Я не хочу тебя ненавидеть, — всхлипываю, сжимаясь. — И боятся не хочу!
— Не играй со мной в эти игры, — его голос рождает страх. Я что, всерьез, собиралась погладить кобру?
Он разводит мои ноги, а я снова сжимаюсь. Он гладит кожу бедер, внутри, снаружи, а я начинаю неистово дрожать. И плакать.
— Тих-тих, будешь хорошей девочкой? — спрашивает, продолжая скользить пальцами по коже.
— Буду, — выдыхаю одними губами. — Буду, — повторяю громче. — Я сделаю все, что ты хочешь!
— Да неужели? — вроде бы забавляется он. — Тогда соси.
По покачиванию матраса, понимаю, что он переместился. Шарю в темноте руками, стараясь сдерживать всхлипы.
Он запускает пятерню в мои волосы, приподнимает голову. Губ тут же касается головка, понимаю это, почувствовав терпко-солоноватый вкус на кончике языка. Он не спешит, скользит членом по губам, двигаясь плавно. Его пальцы в волосах ослабляют хватку, начинают поглаживать кожу, успокаивая, поощряя.
Раскрываю губы, слегка выставив язык.
— Ммм, — громкий вздох, — умница, — голос хриплый, тягучий.
Он касается груди, продолжая движения членом, по губам. Он не спешит. Мягко сжимает полушарие, сжимает сосок, тянет, прокручивает. Следом другая грудь.
Закрываю глаза, хоть это и не имеет смысла, в комнате темнее самой темной ночи. Он продолжает свои неторопливые ласки, а я вдруг понимаю, что мне хорошо. До абсурдности хорошо и спокойно. Чувства, до этого момента, мне не ведомые.
Его ладонь скользит по животу, очерчивает пупок, кожа тут же покрывается мурашками, против воли свожу, и крепко сжимаю ноги. Там, зарождается тепло, ощущения острые, сильные.
— Тсс, раздвинь, — короткий приказ. Подчиняюсь. Ноги при этом дрожат. Вот сейчас он меня коснется, и поймет, что мне хорошо. И его это разозлит. И все, разом, кончится!