— Я в медицинском халате, в рабочих тапках, растрепанная и с синяками под глазами. — Она поджала губы, сжимая руку на двери. — Здесь только по меньшей мере больше ста посетителей.
Да.
Ривьера была настолько хороша, что делить ее с остальными чопорными идиотами стало бы настоящим преступлением.
— Лучано, мы будем у тебя через пятнадцать минут, позаботься о том, чтобы нам никто не мешал. — Быстро набрал Росси.
— Понял.
Перевел свой взгляд на покрасневшую девушку, сцепившую руки в замок.
— Я просто хочу поехать домой. — Сдерживая нетерпение, она наконец-то посмотрела на меня. — Я не сделала ничего нового, вызвав для тебя скорую. Я принимаю твою благодарность, но большего не нужно.
Наклонившись ближе, обхватываю ее руку своей, несильно сжимая.
— Карла, один ужин не подорвет твою рабочую этику.
Она с сомнением косится на пост охраны, как будто знает обо мне больше, чем должна.
Но это невозможно.
— Давай ты задашь мне два вопроса, которые смогут успокоить твою бдительность.
Она задумывается, нервно сжимаясь.
Черт возьми! Кто ее так напугал?
Я или события в прошлом.
Впрочем, лучше бы это был я, потому что исправиться легко, а вот воскреснуть уже не очень.
— Я могу спросить все, что угодно?
— Спрашивай.
Она глубже вздыхает, обдумывая вопросы.
Ее сосредоточенное выражение лица выглядит по-настоящему живым.
Никакого притворства и наигранности.
Живые сомнения и вопросы. То, чего я, кажется, ждал всю свою жизнь.
— Если мне что-то не понравится, могу я сразу уйти?
Нет.
Я не смогу отпустить эту девушку. Я отчаянно нуждаюсь в ней всей.
— Да. — Нагло лгу.
Впрочем, лишь отчасти, поскольку уйти в свою квартиру на одну ночь — ничто в моей обещающей погоне за вечностью.
— Чего ты хочешь от меня? — Она упрямо выдыхает, будучи в чем-то убежденной. — Не от этого вечера и не от той лжи, которую ты хочешь мне любезно предоставить. Чего ты хочешь, Моретти?
— Тебя. — Говорю твердо, как очевидный факт.
Приближаясь к ней ближе.
Настолько, что в нос ударяет сладкий жасмин.
10
Ария
Мои руки фактически развязаны перед Данте. И каким-то рождественским чудом дон не узнал во мне пропавшую принцессу.
Видя женщину, подходящую ему для свидания.
Но было ли это везением?
Я совершенно точно знала, что происходящее — не что иное, как отсрочка.
Нервная передышка перед тем, как на мою шею будет надета новая петля.
И самое сложное в этой ситуации — понятие того, что делать дальше.
А его не было.
Перед глазами на холодном полу были разбросаны, как на минном поле, десятки осколков, и совершенно точно с особой легкостью любой из них мог впиться в ногу.
Стоит лишь раз ошибиться.
— Один ужин. — Выдавливаю из себя.
Близость этого мужчины опьяняет.
Она буквально обескураживает, внушая полное непонимание следующих действий.
— Как скажешь.
Он первым выходит из машины, по-джентльменски открывая дверь.
Его высокая фигура была сильно на контрасте с моей, что делало эту ситуацию куда опаснее.
Не обращая внимания на мелкий снег, хрустящий под тапками, сделала несколько шагов вперед.
Нужно было всего-то создать вид обычной итальянки.
Не той, что боится каждого шороха и вращения жизни в прошлое русло.
— Подожди, Карла. — Его теплая рука почти невесомо касается плеча. — Переодень обувь и надень куртку. Не хочу, чтобы незаменимый врач слег с простудой.
К Мортетти подходит один из его людей, скорее всего, тот, которого разглядела Елена, и передает мои вещи.
Уточнять, откуда они у него, не было ни смысла, ни желания.
В конце концов я задалась целью как можно скорее покинуть это место. Но для того чтобы покинуть город, нужно покинуть ресторан, а для этого провести один совместный ужин.
С доном итальянского синдиката.
Натянув на больничную робу, теплую болоневую куртку с искусственным мехом, я поправляю ботинки, ровняясь рядом с Данте.
Но даже такая платформа в виде нескольких сантиметров не позволяет мне быть выше, чем его плечо.
Это не мужчина, а настоящая скала.
И прежде чем я успеваю обдумать эту мысль, теплые пальцы смыкаются на оголенном запястье. Нежно, почти трепетно проскальзывая к моей ладони.
Пальцы переплетаются меж собой, создавая нечто похожее на уютный кокон.
Возможно, мне бы хотелось такого защитника от всех своих невзгод, в том числе и своего прошлого.