Впрочем, следует полагать, что именно мысли, безбожно заполонившее сознание, и есть главный двигатель этого действа.
Проигнорировав первую попавшуюся на дороге гостевую, я проследовал до собственной спальни, опуская Арию на прохладный шелк.
За всей этой злостью и крупицей разочарования я понимал, что предо мной сейчас была, пожалуй, самая желанная из всех картина.
И неплохой факт в пользу, учитывая ее знания о теневом мире. Вопросы, которые могли быть заданы обычными девушками, отметаются.
Нино ответно игнорирует мои действия, молча следуя до самого кабинета.
— Полагаешь, ее завербовал отец? — начал я, располагаясь во главе просторного рабочего стола.
Висконти усаживается напротив, по-хозяйски подтягивая бутылку с бурбоном.
— Возможно, но тогда это не клеится с тем, что мы узнали от греков. — Он прерывается на глоток, переводя дух. — Платон сказал, что Фагундо было не до того, поскольку его старшая дочь умерла, но его дочь пропала. — Он снова хмурится, неудовлетворенный количеством прилипшей к его заднице работы. — А сейчас мы так случайно ее встречаем. Я полагаю, разумным будет провести еще одно расследование.
Он был прав, и это не могло не действовать на нервы.
Но я видел страх в ее глазах, совсем не такой, какой бывает у завербованных, особенно учитывая, что я сам пришел к ней в руки.
И зачем Арии было так необходимо это бегство?
— Возможно, она должна была убить тебя. — Читает мои мысли Нино. — Может, что-то не срослось, и девушка решила, что ты в курсе этого, именно поэтому пыталась убежать.
— Ты говорил, что его дочь пропала четыре года назад, это слишком большой временной отрезок, я могу понять, зачем он это скрыл, не желая подвергаться нападкам других капо и открытым намекам о его слабостях, но не могу понять ее действий.
— Тогда же у вас начались первые разногласия. А это неплохой повод для того, чтобы медленно из ничего подготовить для тебя настоящую бомбу.
— Она бежала от чего-то. — Задумчиво резюмирую. К счастью, мой трезвый разум по-прежнему работает. — Ария пыталась уклониться от нашего ужина, я должен допросить ее, чтобы она рассказала мне все.
Нино усмехается, осушив свой стакан залпом, после чего поднимается с места.
— Она не расскажет. — Он весело хохотнул, как будто услышал самую наивную вещь, о которой говорят с серьезным видом. — Даже если ты прав, и девушка не засланный казачок Фогундо, то даже из личных соображений и страха за собственную шкуру она не выдаст тебе и половины.
Усмешка медленно искажает мои губы в сладком предвкушении.
— Посмотрим.
Дверь с негромким стуком распахивается, являя образ раскрасневшейся Жаклин, моей экономки.
— Дон. — Женщина учтиво склонила голову, тут же выпрямляясь. — Ваша гостья проснулась, что прикажете?
О, это я успел продумать еще в салоне автомобиля, пока мой жасмин, не справившись с эмоциями, полностью доверилась, расслабившись в моих объятьях.
— Отдай Сильверу приказ накрыть для нас на террасе и помоги мисс Беспуччи привести себя в порядок.
Жаклин кивает, поспешно исчезая за дверьми.
— То, что ты задумал, — чертовски рискованная вещь, и я не знаю, что из этого вызывает во мне больше всего вопросов. Твоя самоуверенность или спокойствие, что его дочь прямо сейчас не устанавливает в твоей комнате жучки.
— Так расследуй это, докажи, что я ошибся, купившись на ее загнанный взгляд.
Нино осторожно сощуривает взгляд, и кивает, как самый настоящий хищник, приготовившийся к охоте.
Висконти не будет спать несколько суток, но узнает, в чем дело.
А я пока проведу увлекательную беседу с моей неумелой лгуньей.
14
Ария
Комната, погруженная во мрак, с легким, почти неощутимым запахом ментола и чего-то древесного — всё, что я увидела, придя в себя.
Это короткое мгновение, как скоротечная вспышка.
Сначала тот безумный перепад, утекающее мгновение, которое едва не стоило мне жизни, а уже после невесомость, подкрепленная чужими руками.
Данте Моретти — дон, который удержал меня от быстрого падения в конец.
Он не отвез меня за волосы в отцовский дом.
Все эти события и мысли сжали тело в тонкий пласт, сил, чтобы подняться, было катастрофически мало.
Куда больше во мне было страха. Его было так много, что желание осмотреться и распахнуть тяжелые шторы отсутствовало напрочь.
Создавая в комнате удивительно траурную обстановку, словно в личном склепе.