Ту самую, которую я еще в первый день вытащил из рюкзака Карлы, расположив вместе с личными вещами.
— Понял. А Нино что? Готов поспорить, если он узнает, в чем я тебе помогаю, еще больше захочет покуситься на мои волосы.
Мой смех обхватывает все пространство, останавливая даже снег за окном.
Эти ублюдки слишком комичны в своих распрях.
— Нино выполняет другой приказ.
— Я понял, как закончу, привезу документы. — Он помедлил. — Она хоть стоит того?
Ярость застилает глаза лишь от одного его вопроса.
Стоила ли Ария угрозы? Ответ был слишком очевидным, Ария стоила каждой части гребанного синдиката.
— Она стоит гораздо больше, чем весь синдикат, потому что Ария бесценна.
Он ничего не говорит, лишь получив то, на что и рассчитывал изначально.
В ожидании капо я перебираю отчеты нашей компании. Трастовый фонд никогда не давал сбоев, и этот раз не исключение.
Фагундо слишком самонадеянный, если всерьез полагает, что его намерения смогут размыть мою империю.
Ровно к положенному сроку Лучано оставляет тонкую папку на моем столе.
— Должен ли я это изучать?
Капо пожимает плечами, усаживаясь с обратной стороны рабочего стола. Внешне он абсолютно спокоен, лишь небольшой пластырь на щеке может рассказать о нашей перестрелке с греками.
— Как тебе угодно, ты уж извини, все доставал сам, поэтому максимально кратко и с фотографиями. — Он усмехается. Росси никому не доверяет во всем, что касаемо нашей прямой работы. — Бесспуччи и Торичелли годами союзничают, кузина Антонио Торичелли вышла замуж за почившего младшего брата Фагундо пятнадцать лет назад, тогда же они и скрепили семейные связи.
— Какие сделки были проведены? — Мои руки убирают плотную папку в стол, зная, что в скором времени фотографии станут актуальными.
Он задумчиво обводит комнату.
— Ты знаешь, ничего незаконного или против нашего течения, но слишком уж странно наблюдать их налоговую отчетность.
— Что ты имеешь в виду?
Он усмехается, подтягивая к себе две ручки из канцелярского стакана, от чего несколько длинных прядей волос выбиваются из тугого пучка.
— Ну вот годами ты работал по одной и той же схеме и имел в стабильном обороте пятнадцать миллионов долларов. — Он приподнял канцелярию вверх. — И тут, совершенно не меняя ничего, в твоем кармане уже не пятнадцать, а тридцать миллионов, грамотно вписанных в отчет.
Он усмехается, складывая две ручки.
— Греки?
— Может, и греки, а вообще все кто угодно. — Он откидывает ручки на край стола. — Представь, как удобно переманить на свою сторону половину синдиката и найти поддержку из вне.
— Это рискованно. Ты думаешь, что Фагундо стал так неосмотрительно действовать, учитывая размытые грани собственного положения?
Лучано пожимает плечами. Его стратегический ум всегда отличался от бесчисленного множества умов других солдат.
Этот мужчина был бывшим военным, именно его я держал близко в каждом своем нападении и обсуждении стратегий.
— Старперы, не боятся ничего потерять.
— А вот здесь ты не прав, есть и у них ахиллесова пята. — Я усмехаюсь, вспоминая то, о чем мне твердили с раннего детства. — Не столько им так важен заработок, как и синдикат наряду с репутацией.
Глаза Росси недоверчиво зажигаются, догадываясь.
Несмотря на это, он, как истинный стратег, никуда не спешит, формируя в голове четкую картинку.
— Ты собираешься разворошить осиное гнездо? — С неожиданной дозой веселья в голосе выдает Лучано.
— Как бы сказал Романов, если драка неизбежна, надо бить первым. — Усмешка медленно искажает губы, когда план окончательно формируется в голове.
— Не упоминай при мне этого русского ублюдка. — Недовольно нахмурился при упоминании братвы.
— Дело времени, когда кто-то из людей Беспуччи увидит Арию со мной, поэтому нужно идти ва-банк и делать то, к чему они не готовы.
— Просвети же.
— Завтра я возьму Арию в свои законные жены, а через неделю на рождественский обед мы заглянем к ее семье. — Я перевожу взгляд на настенные часы, перевалившие время глубоко за полночь. — Если я объявлю всему итальянскому синдикату, что взял в жены Беспуччи, старик больше не сможет играть против меня в открытую, а выстоять против него в тихой войне мне не составит проблемы.
— Ты знаешь, что ты чертовски смелый или же самонадеянный ублюдок? — Он качает головой, присвистнув.
— Посмотрим.
— Эта женщина откажет тебе, Данте. — Он недоверчиво качает головой, внутренне предрекая возможный провал.